Жакс нашел себе новое развлечение, он стал вырезать ножом какие — то коробочки и шкатулочки, из обычных чурбаков, и выходило у него так ловко, что я обещала ему прикупить настоящий столярный набор.
— Кто сказал, что нельзя реализоваться после смерти? — заявил мне скелет, счастливо скалясь. — Тут у меня свой уголок в вашей лаборатории, где вы так редко появляетесь, что можно считать её условно моей. Инструменты есть, книги, вы навещаете, кормите досыта. При жизни мне всё это и не снилось.
— Когда все закончится, еще с кем познакомлю, не нервным. Я тут замуж в обозримом будущем выхожу, может, с муженьком моим подружишься. Он ту всех к делу приставляет. Я вот буду приманкой нашему чернокнижнику.
— Ты, хозяйка, главное не подставляйся, а то я к тебе привык, не хочу расстраиваться, да и ты еще молода, рано помирать. Слушай, а ты это заклинание, которым меня этот экспериментатор приложил, восстановила?
— Не совсем, да и некогда мне, пока.
— Жаль, — вздохнул Жакс.
— А зачем тебе? — удивилась я.
— Мне незачем, я уже, а вот тебе, если дела пойдут плохо пришлось бы кстати, стала бы как я.
Даже не знаю, что на это подумать, не то, что сказать, поэтому решила промолчать!
Затем я опять готовилась к маскараду.
Наконец, на примерку пришел Мирабальт.
Я хорошенько закрыла дверь и даже не поленилась ее банально стулом подпереть.
— Серьёзная конспирация, — усмехнулся брат.
— Так и дело тайное, не хватало гостей. Герцог бывает по несколько раз на день заходит.
— Волнуется он за тебя. Ему совсем идея тебя подставить не нравиться.
— Мне и самой эта идея вовсе не по душе, учитывая, что мне тебя приходится подставлять.
— А знаешь, герцог стал ко мне как то серьезнее относиться. Информацией делиться, совета спрашивать. Я сначала так удивлялся с чего вдруг, а теперь привык. Ты не знаешь в чём дело?
— Нет. Может из-за меня. Ты ж у нас глава семьи, — улыбнулась я, — вот он с тобой и налаживает отношения.
— Вообще возможно, конечно.
— А правду ты ему собираешься сказать, про завещание?
— Зачем ему эти сведения?
— Оставим наши семейные тайны только семейными?
— Вот именно, если сильно понадобится, тогда и скажем.
— Хорошо.
— А теперь леди раздевайтесь, попробуем вас приодеть!
— Вот что ты со мной делаешь, — ворчал Мир вылезая из камзола и сапог.
— Превращаю тебя в красотку позапрошлого века!
— Мне хоть кинжал можно будет взять?
— Можно, запихнем в декольте, у тебя там места хватит. Теперь выдыхай, ещё!
— Куда ещё? Я и так задыхаюсь!
— Раз есть воздух спорить, значит врёшь! Выдыхай! — ругалась я затягивая корсет.
— Да мне до твоей талии никогда не выдохнуть! Ребра сломаешь!
— Не сломаю, стой не дергайся, я узел завязываю!
— Я сейчас в обморок осяду!
— Не осядешь, руки вверх!
— Сдаюсь, — послушно поднял руки брат.
— Рано ещё! Я платье одеваю!
— В нем неудобно! — попытался подвигать руками Мир.
— Конечно, неудобно — это же бальное платье, — усмехнулась я.
— Ты же легко ходишь в этом орудии для пыток.
— Привычка. Да и сейчас, фасон проще и корсет я не ношу.
— Утягивать у тебя там, и правда, нечего.
— Зато у тебя чего!
— Не ругайся.
— Вот, туфли примерь, — подставила я обычные лодочки из мягкого материала.
— Я же не умею на них ходить, — посетовал брат.
— Там каблук крохотный!
— Ладно, что ещё?
— Вот перчатки и веер.
— А что с волосами? Парик?
— Нет, я придумала лучше. Используем зелье роста. Дорого, зато надежно!
— Ты хочешь отрастить мне косы?! Ты рехнулась!
— Потом пострижешься, целители с косами ходят же!
— Так это их отличительный знак. Отметка дара, если хочешь!
— Так я тебе плести ничего не стану! У тебя будет прическа, как и положено леди!
— Если кто увидит меня в таком виде, мне придётся уйти в монастырь, скрываясь от вечного позора!
— Не преувеличивай. Садись, опробуем макияж.
Брат обреченно плюхнулся на табурет.
— И не забывай об изяществе, ты леди, а не грузчик!
Еще с час я делала макияж. Несмотря на маску, могло случиться, что угодно, поэтому лучше сделать все идеально.
Надо сказать, что брат был очень похож на меня в таком виде. В более «сытую» версию меня.
— Будешь кушать хорошо, станешь такой же красоткой, как и я, — озорно улыбаясь, подмигнул мне брат.
Потом он ходил по комнате, тренировался поворачиваться в платье и работать веером. Он хихикал, и хлопал по шаловливым ручкам воображаемых кавалеров.
Я сама смеялась до колик, смотря на его дурачества.
Оставшиеся дни мы тренировались делать из Мира девушку, прятать кинжал и доставать его.
Платье и руки приходилось восстанавливать.
Наконец, пришел день маскарада. Я была взвинчена сверх меры. Герцог забегал несколько раз, пытаясь меня приободрить, считая мои нервы следствием испуга.
Я и боялась, только за брата.
К вечеру уже пора было пить успокаивающий взвар.
После обеда мы занимались сборами.
Я, как и обещала, нарастила ему волосы до талии. Он никак не мог налюбоваться на себя в зеркало. Крутился и так и сяк.
Затем завивала локоны и укладывала в причёску. Учитывая, что сама я этим редко занимаюсь, то тоже чуточку обожглась. К окончанию укладки, решила повысить Соне оклад, за эту травмоопасную работу!