Брайс наблюдал за лицом Франчески. И, видя какое выражение появилось на нем, когда она с гордостью посмотрела на Габриэля, обнаружил, что безмолвно ругается. Он понимал, что должен отступить, иначе потеряет ее. До этого момента он никогда не испытывал ревности и обнаружил, что это на редкость неприятное чувство. Что на него вообще нашло? Неужто это его настоящий характер? Конечно, для Скайлер лучше всего будет остаться с Франческой, да и как иначе? Но Брайс не хотел делить Франческу ни с кем, вот в чем дело-то. У Франчески было много знакомых, которые считали себя ее друзьями, но только ему одному она разрешила приблизиться к себе. Он привык занимать в ее жизни особое место. И подросток не вписывался в его планы на будущее. Франческа знакома со многими людьми, у нее есть деньги, и она свободно вращалась в наиболее влиятельных кругах. Она была красивой, и ее одинаково любили как мужчины, так и женщины. А сопровождая ее на благотворительные балы и вечера, он добился того, что его также стали принимать.
Габриэль пошевелился. Это было
— Франческа является идеальным опекуном. В этом нет никаких сомнений.
Брайсу удалось вырвать свой взгляд из власти этих черных холодных глаз. У него было ощущение, что Габриэль в душе смеется над ним. К своему удивлению, Брайс обнаружил, что сжимает кулаки. Он не был жестоким мужчиной, но в данный момент ему отчаянно хотелось кого-то ударить. У него также было странное чувство, что Габриэль точно знает, о чем он думает, знает и намеренно противодействует ему. Это читалось в каждом его взгляде, его улыбке, его безжалостных глазах. И почему Франческа не видит, что эти глаза холодны, как сама смерть?!
Габриэль улыбнулся, блеснув идеально-белыми зубами.
— Конечно, Франческа является идеальным опекуном. А как ты думаешь, Скайлер? — его голос был мягким, нежным и таким красивым, что голос Брайса по сравнению с ним показался грубым. И даже больше, от того, как он произнес имя Франчески, Брайсу захотелось что-нибудь швырнуть. В его тоне было что-то очень интимное, очень собственническое.
Судья повернулся, чтобы взглянуть на молодую девушку.
— Это так, Скайлер, ты хотела бы жить с Франческой? Все зависит от тебя. Если ты предпочитаешь ответить в частном порядке, мы сможем очистить комнату, так что только двое из нас услышат то, что ты скажешь.
Скайлер покачала головой, теснее прижимая к себе плюшевого волка.
— Я знаю, чего хочу, — ответила она тихо, но отчетливо. — Я хочу жить с Франческой.
Судья улыбнулся ей лучезарной улыбкой, словно она была гениальным ребенком.
— Естественно. Я вижу, что между тобой и Франческой уже установилась тесная связь. Я полагаю, мы сможем устроить слушание как можно скорее? — он впился непреклонным взглядом сначала в адвоката, потом в Брайса.
И если адвокат Франчески уверенно кивнул, то Брайс поежился.
— Мы не урегулировали вопрос об обстоятельствах жизни Франчески к моему удовлетворению. Как-никак, именно я должен решить, безопасным ли будет окружение Скайлер или нет, прежде чем выписывать ее. Она перенесла страшную травму. И я не знаю, поспособствует ли жизнь в одном доме с мужчиной, с незнакомцем, ее выздоровлению.
— Брайс…, — Франческа вложила добрую долю чувств в его имя, — пожалуйста, не заставляй меня из-за этого обращаться в суд. Скайлер и мне необходимо быть вместе как одной семье.
Брайс провел рукой по волосам.
— Я оспариваю не это, Франческа. Я просто считаю, что мы не должны двигаться слишком быстро. Проверке, как правило, подвергаются все, кто хочет взять опеку над ребенком, и я не считаю уместным отказываться от этого, поскольку мы ничего не знаем об этом твоем приятеле.
— Но именно Франческа стремится к опеке, — сказал судья, — не Габриэль. У меня было достаточно времени изучить досье, подготовленное месье Феррье на Габриэля, и я считаю его хорошим и порядочным человеком, вполне подходящим для ухода за ребенком.
— Какое досье? Я не видел никакого досье, — запротестовал Брайс.
И вновь судья был пойман и удержан на долгое время стремительным черным взглядом Габриэля. Он тепло улыбнулся.
— Уверяю вас, я самым внимательным образом прочитал досье и знаю все самое необходимое о Габриэле. Это конфиденциальный документ, не подлежащей публичной огласке, — он перевел свой взгляд на Брайса. — Я уверен, вы поверите мне на слово.