— У меня здесь был друг, который составил мне копанию, — она прижала к себе плюшевого волка. — Мне понравилось, как вы это сказали. «Нуждающиеся люди». Люди, подобные мне. Я заметила, что вы заставляете меня чувствовать себя так, словно все будет хорошо. Иногда, когда мое сознание погружается в хаос, я думаю о вас и чувствую вас в своем сознании, — ее длинные ресницы опустились, скрывая выражение глаз, но Франческа держала ее за руку и могла читать ее смешанные чувства. Девочка старалась примириться с мыслью снова вступить в жизнь.
— Я буду с тобой на каждом шаге этого пути, Скайлер, — нежно заверила она ее. — Ты не будешь одинока, и от тебя не будут ожидать больше того, с чем ты сможешь справиться. Я вижу, ты волнуешься по поводу школы. Не стоит думать об этом прямо сейчас.
Скайлер отвернула лицо к стене.
— Доктор Брайс сказал, что я должна буду сразу же пойти в школу, чтобы не отстать. Мне не хотелось говорить ему об этом, но я едва ли смогу пойти в школу. Я другая. Я никогда не смогу вписаться в коллектив.
— Ты другая, — подтвердила Франческа, — но в этом нет ничего плохого. Школа не имеет значения. Ты одарена, фактически, невероятно умна. Мы можем нанять для тебя репетиторов, да и я смогу помочь, когда в этом возникнет необходимость. Совершенно не о чем волноваться. Доктор Брайс хороший человек и хочет для тебя только лучшего, но не имеет ни малейшего понятия о твоих особенных талантах и способностях. Он не понимает, на что это похоже — быть женщиной и перенести надругательства, как это было с тобой. Он не понимает, на что это похоже — быть ребенком и не иметь защиты, никто не любил тебя безоговорочно. Он не имеет права голоса в твоем будущем, Скайлер.
Пальцы Скайлер переплелись с ее, небольшое свидетельство ее нервозности.
— Мне не нравится здесь. Я никогда не чувствую себя в безопасности, когда нет рядом вас или… — она замолчала, словно совершила нечто плохое. — Иногда тот другой дотрагивается до моего сознания, и я чувствую себя более спокойной.
Сердце Франчески ёкнуло.
— Не Габриэль?
— Он где-то здесь, но это совсем иное. Тот другой никогда ничего не говорит, он просто присутствует, дотрагивается до меня, но я могу чувствовать, что я не одна, и он приходит лишь тогда, когда я очень напугана. Например, когда у меня ночной кошмар, и я просыпаюсь. В середине дня здесь побывал незнакомец. Он мне не понравился, я была так напугана. Именно в этот момент тот другой дотронулся до меня. Прикосновение было успокаивающим и утешающим.
Франческа прикусила губу. Этим другим мог быть только Люциан. Был ли он настолько силен, что смог победить дневной свет и, дотянувшись, дотронуться до Скайлер, когда она была так напугана? Был ли он уже так связан с ней, что смог прочитать ее страх, даже когда его силы так ничтожно малы? Она втянула воздух в свои легкие, сохраняя спокойствие.
— Что за незнакомец входил в твою комнату?
— Мужчина. Он задавал мне о вас множество вопросов, но я не ответила и не смотрела на него. Я отступила, как поступаю всегда. Внутрь себя, — Скайлер продолжала смотреть на стену, словно слегка стыдилась себя. Ее пальчики стискивали игрушку с такой силой, что побелели костяшки. — Не знаю, смогу ли я удержаться от этого, когда очень боюсь.
Франческа нежно откинула волосы с ее лба. Она не могла дождаться, когда заберет ребенка домой, где та будет окружена любовью, женскими безделушками. Она не могла дождаться сделать что-нибудь с ее роскошными волосами, которыми пренебрегали так долго.
— Он репортер, милая, ничего более. Кто-то рассказал ему про меня историю, и он решил написать статью. Это никак не связано с тобой, но я позабочусь, чтобы с этого момента у твоей двери постоянно находилась охрана. Никто больше не войдет, — ей следовало бы установить охрану задолго до этого.
Тихий звук вырвался из горла Скайлер, нечто среде между смехом и плачем.
— Охрана? Не думаю, что вам стоит заходить так далеко. Думаю немного поздновато для охраны.
Франческа наклонилась над подростком и прикоснулась к ее лбу своими губами в небольшой ласке.
— Какая же ты глупышка, юная леди, если думаешь, что слишком поздно для охраны. Ты прекрасна и уникальна, редкое сокровище. Я намереваюсь защищать тебя и держать в безопасности постоянно. Нечего этому идиоту-репортеру вламываться в твою больничную палату и задавать тебе вопросы.
— Он спрашивал о странных вещах. Он хотел знать, видела ли я вас когда-нибудь в дневные часы. Разве не странно спрашивать о таком?
Внутри Франчески все замерло. Во всем Париже найдется множество людей, которые бы подтвердили, что они видели ее на протяжении дневных часов, также были фотографии, подтверждающие это. Ее фотографии с различных благотворительных вечеров не один раз появлялись в газетах. Репортер вскоре потерял бы к ней интерес, будь он не более чем обыкновенным писакой, она бы не соответствовала профилю того, что он искал. Но если он не простой журналист, если он член общества, охотящегося на представителей карпатской расы, ищущий доказательства их существования, ей необходимо об этом знать.