Джейсон Дессен, выдающийся физик, некогда отказался от блестящей научной карьеры и стал обычным преподавателем в колледже. Теперь все его внимание отдано семье – любимым жене и сыну. Они для Джейсона важнее всего. И вдруг – это нелепое похищение… Неизвестный в маске напал на Дессена на улице, под дулом револьвера усадил его в машину, отвез к заброшенному зданию и ввел ему в вену непонятный препарат. Джейсон потерял сознание. А очнувшись, обнаружил себя окруженным массой людей; все они обращались к нему как к старому другу и наперебой поздравляли его с возвращением – и с тем, что его открытие наконец-то сработало. Вот только Дессен не знал никого из этих людей. И уж тем более не ведал, что за открытие совершил…
© Перевод на русский язык, С.Н. Самуйлов, 2016
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Э», 2017
Что быть могло и что случилось,
Все сводится к извечному концу.
В памяти эхо шагов
По коридору, в который мы не свернули,
К двери, которую мы не открыли.
Люблю четверговые вечера.
Есть в них что-то вневременное.
Такая у нас традиция – семейный вечер, только мы втроем.
Мой сын Чарли сидит за столом, рисует что-то в альбоме. Ему почти пятнадцать. Вырос за лето на два дюйма и уже почти догнал меня.
Я отворачиваюсь от лука, который режу на разделочной доске.
– Можно посмотреть?
Сын поднимает альбом, показывает горный хребет – нечто инопланетное.
– Мне нравится, – говорю я. – Просто так или…
– Домашнее задание. Завтра сдавать.
– Что ж, трудись, мистер В-Последнюю-Минуту.
Довольный и чуточку пьяный, я стою у себя на кухне и даже не подозреваю, что этот сегодняшний вечер – конец всего. Всего, что я знаю, всего, что люблю.
Никто не скажет, что скоро все изменится, что тебя лишат всего-всего. Никакой системы предупреждения о приближающейся опасности нет, как нет ни малейшего указания на то, что ты уже стоишь над пропастью. Может быть, именно поэтому трагедия так трагична. Дело не в том, что случается, а в том,
Светодиодные светильники отражаются на поверхности вина в бокале, и в глазах начинает пощипывать от лука. На старенькой вертушке в кабинете крутится пластинка Телониуса Монка. Аналоговые записи можно слушать бесконечно – в них есть некая сочность звучания, особенно эти щелчки между треками. В кабинете у меня груды редких виниловых дисков, и я постоянно говорю себе, что однажды возьмусь за них и приведу все в порядок.
Моя жена Дэниела сидит на «кухонном островке». В одной руке у нее почти пустой бокал, в другой – телефон. Почувствовав мой взгляд, она улыбается и, не отрывая глаз от экрана, говорит:
– Знаю, знаю. Я нарушаю главное правило семейного вечера.
– Что-то важное? – спрашиваю я.
Дэниела смотрит на меня темными испанскими глазами.
– Ничего.
Я подхожу к ней, мягко забираю телефон и кладу его на столешницу.
– Могла бы приготовить пасту.
– Предпочитаю смотреть, как готовишь ты.
– Вот как? Тебя это заводит, да? – понизив голос, спрашиваю я.
– Не-а. Мне просто больше нравится выпивать и бездельничать.
Ее дыхание отдает сладким запахом вина. На губах она держит улыбку, с архитектурной точки зрения совершенно невозможную. Улыбку, которая до сих пор действует на меня убийственно.
Я допиваю последние капли.
– Откроем еще бутылочку?
– Было бы глупо не открыть.
Пока я вожусь с пробкой, Дэниела забирает свой телефон и показывает мне дисплей.
– Читала в «Чикаго мэгэзин» рецензию на шоу Марши Альтман.
– И как? Благожелательная?
– Да. Практически любовное письмо.
– Она молодец.
– Я всегда думала…
Супруга обрывает предложение, не доведя его до конца, но я знаю, куда ее потянуло. Пятнадцать лет назад, еще до знакомства со мной, Дэниела делала первые шаги и подавала надежды на артистической сцене Чикаго. У нее была студия в Бактауне, она показывала свои работы в полудюжине галерей и готовилась к сольной выставке в Нью-Йорке.
Потом вмешалась жизнь. Я. Чарли. Тяжелая послеродовая депрессия.
Крушение планов.
Сейчас Дэниела дает частные уроки живописи школьникам.
– Не то чтобы я не рада за нее. То есть да, она умница, талант, и она все это заслужила.
– Послушай, – говорю я, – если тебе станет лучше, Райан Холдер только что получил премию Павиа.
– А что это такое?
– Междисциплинарная награда, которую дают за высокие достижения в биологических и физических науках. Райана отметили за работы в области нейробиологии.
– Премия большая?
– Миллион долларов. Признание. Широкие возможности для получения грантов.
– Повышение по службе?
– Истинная ценность награды именно в этом. Он пригласил меня сегодня отметить это дело неформальным образом в узком кругу, но я отказался.
– Почему?
– Потому что сегодня наш вечер.
– Тебе надо сходить.
– Не пойду.
Дэниела поднимает свой пустой бокал.
– То есть ты хочешь сказать, что у нас с тобой есть веская причина напиться?
Я целую ее и щедро наливаю нам обоим из только что открытой бутылки.
– Эту премию мог бы получить ты, – говорит Дэниела.
– А ты могла бы владеть художественной сценой этого города.
