Я толкаю дверь в конце последнего, и дыхание застревает в горле, а глаза заволакивают слезы.
Представляя место нашего воссоединения, я и подумать не мог, что оно состоится в вестибюле 14-го полицейского участка.
Дэниела поднимается со стула.
Не какая-то Дэниела, которая не знает меня, которая замужем за другим мужчиной или моим двойником.
Моя Дэниела.
Единственная.
На ней рубашка, в которой она иногда работает, – бледно-голубая, заляпанная акриловой и масляной краской. Дэниела видит меня, и на ее лице проступает выражение растерянности и сомнения.
Я спешу к ней через вестибюль, обнимаю, и она называет меня по имени, говорит, что здесь что-то не так, но я не отпускаю ее, потому что не могу. Столько миров пройдено, столько пришлось выстрадать, испытать, совершить, чтобы вернуться в объятия этой женщины!
Какое же это счастье – касаться ее!
Дышать одним с ней воздухом.
Дышать ею.
Ощущать напряжение между ее и моей кожей.
Я беру ее лицо в ладони.
Целую ее в губы.
Такие мягкие, что я схожу с ума.
Но она отстраняется.
Отталкивает меня. Хмурится.
– Мне сказали, тебя арестовали за то, что ты курил сигару в ресторане… что ты не… – Дэниела не договаривает. Она рассматривает меня внимательно, как будто что-то не так, проводит ладонью по едва ли не двухнедельной щетине. Разумеется, тут многое не так… – У тебя не было этого утром. – Она оглядывает меня с головы до ног. – Ты такой худой… – Трогает мою рваную, грязную рубашку. – Ты не в этой одежде вышел из дома.
Я вижу, что она ищет ответы на свои вопросы и не находит их.
– Ты привезла Чарли?
– Нет. И я сказала, что не привезу. Я же еще не рехнулась…
– Нет, не рехнулась.
Я осторожно беру жену за руку и увлекаю ее в уголок с парой стульев, служащий зоной ожидания.
– Давай сядем на минутку.
– Я не хочу садиться. Я хочу, чтобы ты…
– Пожалуйста, Дэниела.
Мы садимся.
– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я.
– Не знаю. Мне… не по себе от всего этого.
– Я все объясню, но прежде мне нужно, чтобы ты вызвала такси.
– Моя машина в двух кварталах отсюда.
– Мы не пойдем к твоей машине.
– Почему?
– Это небезопасно.
– О чем ты говоришь?
– Пожалуйста, поверь мне хотя бы в этом.
Вопреки моим ожиданиям супруга не спорит, а достает телефон и заказывает такси.
Потом она поднимает голову и смотрит на меня.
– Готово. Будет через три минуты.
Я оглядываюсь.
Полицейский, который привел меня сюда, ушел, и мы на какое-то время остались одни, если не считать женщины у окошечка. Но она сидит за такой толстой стеклянной стеной, что я нисколько не сомневаюсь – нас ей не слышно.
Я смотрю на Дэниелу.
– То, что я расскажу, может показаться невероятным. Ты подумаешь, что я спятил, но это не так. Помнишь тот вечер, когда Райан устроил вечеринку в «Виллидж тэп»? По случаю присуждения ему той награды?
– Да, помню. Но это было месяц назад.
– В тот вечер, перед тем как выйти из дому, я видел тебя в последний раз – и снова увидел только пять минут назад, когда ты вошла в эти двери.
– Джейсон, после того вечера я вижу тебя каждый день.
– Тот, кого ты видишь, – не я.
На лицо Дэниелы словно находит тень.
– Что ты имеешь в виду?
– Он – моя версия.
Жена пристально смотрит мне в глаза. Моргает.
– Это какая-то шутка? Ты играешь со мной? Потому что если…
– Не шутка и не игра.
Я беру у Дэниелы телефон.
– Сейчас двенадцать восемнадцать. Я должен быть на работе.
Набираю свой номер в кампусе и возвращаю телефон любимой.
После двух звонков из трубки доносится мой голос:
– Привет, радость моя! Только что думал о тебе.
Рот у Дэниелы медленно открывается.
Выражение лица у нее такое, словно ей внезапно стало плохо.
– Скажи что-нибудь, – одними губами шепчу я.
– Привет, – говорит моя жена. – Как дела?
– Отлично. Закончил утреннюю лекцию, на перерыв запланировал несколько встреч со студентами. У тебя всё в порядке?
– Э… да. Просто… хотела тебя услышать.
Я снова забираю у нее телефон и выключаю микрофон.
– Постоянно о тебе думаю, – говорит Джейсон.
Я смотрю на Дэниелу.
– Скажи ему, что ты тоже о нем думаешь и хотела бы еще раз съездить на Киз, где мы так чудно провели прошлое Рождество.
– Но мы не ездили на Киз в прошлое Рождество.
– Знаю, но он не знает. Я хочу доказать тебе, что он – не тот, за кого ты его принимаешь.
– Дэниела? – подает голос мой двойник. – Ты куда-то пропала!
Любимая включает микрофон.
– Нет, я здесь. Вообще-то я позвонила, потому что…
– То есть не только послушать мой милый голосок?
– Вспомнила, как мы ездили на Киз в прошлое Рождество и как здорово там было. Знаю, с деньгами сейчас не густо, но что, если попробовать повторить?
– Конечно, милая. – Джейсон заглатывает крючок, не почувствовав подвоха. – Все как пожелаешь.
– Может, и тот же домик получилось бы снять? – говорит Дэниела, глядя мне в глаза. – Розовый с белым, прямо на пляже, помнишь? Лучше не бывает.
Голос ее ломается на последнем слове, и я думаю, что вот сейчас она не выдержит, сорвется, но ей удается усилием воли сохранить самообладание.
– Сделаем, – говорит моя копия.
Рука Дэниелы дрожит, и я думаю, что мог бы разорвать его на кусочки.
– Милая, меня тут ждут в коридоре, так что будем заканчивать, – добавляет Джейсон.
– Да, хорошо.
