Неизвестно, долго ли, коротко ли продолжались грезы святого отца, но жестокая боль пониже спины, наконец, привела его в чувства. Он попытался сесть, но что-то мешало ему это сделать. Передвинувшись немного в сторону и обернувшись, он увидел странный блестящий ботинок, при ближайшем рассмотрении оказавшийся на левую ногу. Соединив вместе медяшку, свой горячечный бред и вызвавший его предмет, Его Преподобие свято уверовало в знак свыше, подхватило башмак, и (в первый раз в жизни!) начисто забыв о цели прогулки, ринулось обратно в скромную обитель божью, рассказать своей пастве о великом небесном откровении и предъявить в качестве вещественного доказательства невиданную обувь, медяшку и собственную задницу со здоровенным синяком по всей обширной поверхности.
Далее все развивалось по сходному сценарию. Религию нарекли "Левоножием", напридумывали ритуалов, молитв, но так как целью ее являлись богатство и власть, то и убедить людей в возможности получения высших приоритетов путем поклонения святому ботинку оказалось достаточно легко. Новая вера распространялась со скоростью чумы, приобретая все новых поклонников. Как водится, деньги и власть получили не многие, но дело было сделано, а после драки кулаками не машут.
Конечно, на планете существовали и другие религии и культы, но со временем они практически иссякли и если и сохранились, то в очень малом количестве и сторонников у них имелось немного.
Узнав о правоножниках, левые попытались вступить с ними в союз на правах гегемона, а когда это не удалось, объявили на неподкупных йогов анафему и отправились в крестовый поход во имя Великой Левой Ноги. Однако поклонники другого ботинка неизвестным образом все атаки превосходящих сил отразили, храмы отстояли, не потеряв ни одного прихожанина. В управление государствами они не лезли, жили мирно, проводя дни в труде и созерцании своей реликвии.
Так продолжалось до тех пор, пока на планете не появились маги и не заявили о себе. Сначала негромко, а потом и в полный голос. Великое Левоножие отступало неохотно, но со временем утратило влияние почти полностью, а его адепты превратились в гороховых шутов, заманивая в свою паству лишь совсем недалеких людей. О былом величии напоминал разве что святой ботинок в Соле и нескольких городах на других континентах, ну и, конечно, в главном храме на Сумрачном...
Несмотря на то, что остальной компании эта история была знакома, они хохотали вместе с нами. И, конечно, стало понятно, почему такая информация держится в секрете. Хотя наш дракон вполне мог знать об этом. Мы ведь никогда его не спрашивали. Гури, видимо, тоже знал. Однако, если это такая тайна, то кто мог открыть ее обыкновенному ремесленнику с минимальным набором магических штучек? Может быть, какой-нибудь знакомый йог? Скорее всего.
Общение с коллегами по цеху оказалось полезным. В момент работы создавался общий магический купол, и способности, принадлежавшие одному, передавались сразу всем, шел интенсивный обмен знаниями, обучение новому происходило быстрее и на более глубоком уровне. (Ведь, как ни крути, а группа, занимающаяся магическими практиками, кардинально отличается от группы студентов в Земном институте. А если бы не отличалась, то в наших вузах все учились бы на "отлично".)
В результате коллективных занятий с Шаманом произошел курьез. Один из сокурсников по прозвищу Обжора "наградил" его миленькой причудой. Обжора был неутомим в изобретении новых блюд, мешая в одной тарелке вещи совсем не совместимые, как, допустим, молоко и селедка. Количество смешиваемых ингредиентов колебалось от двух до бесконечности. Шаман - талантливый ученик, тяга к знаниям и новым открытиям в нем не умирала никогда, а потому в Сашкиной тарелке наряду с продуктами могли оказаться вещи, на мой взгляд, совершенно несъедобные. Например, печная зола, которая часто употреблялась в качестве мыла в походных условиях, некоторые химикаты церрянского происхождения, используемые для домашних нужд, такие как олифа (вернее то, что здесь являлось ее эквивалентом), кусочки коры, и прочие сомнительные составляющие. О вкусах, конечно, не спорят, ясный перец, но самое удивительное, Сашкин желудок переваривал эту гремучую смесь как детское питание. Ни о каких расстройствах пищеварения, а тем более, об отравлениях, даже речи не шло. Шаман расцветал на глазах, как майская роза под ласковым солнышком юга и не понимал, почему нам делалось дурно при одном взгляде на предмет его творческой фантазии, всячески уговаривая нас присоединиться к нему и попробовать изобретаемые им кулинарные шедевры.
