Солдат сидел молча, смотрел на танцующих, потом опять пригласил Бронку на танец. По-прежнему танцевали молча. Наконец Бронка не выдержала:
— А вы умеете разговаривать?
— Умею.
— Почему же молчите?
Солдат пожал плечами и покраснел:
— Мы не знакомы…
— Как это не знакомы? Танцуем уже второй раз! — И она ободряюще улыбнулась.
— Вы здесь живете?
— Нет, в соседней деревне. Там, где вы разместились.
— Да? Я никогда вас не видел.
— Я вас тоже.
— Я не бываю в деревне.
— Развлекаешься, Дануся? — крикнул в их сторону какой-то щербатый солдат.
— Как он сказал? — заинтересовалась Бронка.
— Дануся.
— Кому это?
— Мне.
— Вас зовут Дануся? — рассмеялась она.
— Нет. Хенек. Но так меня все называют…
— Почему.
— Не знаю. — Он моментально покраснел от шеи до корней волос.
— Почему этого парня, пан капрал, называют Данусей? — спросила Бронка, когда возвратилась к столу после окончания танца.
— Потому что он застенчив, как девушка, — объяснил капрал со смехом. — А женщин он боится.
— Ну что вы говорите… — пробормотал солдат.
Бронка смотрела на него с интересом.
Однажды ночью он приснился Бронке, — наверное, потому, что она часто о нем думала. Вежливый, неразговорчивый Хенек чем-то отличался от всех парней, которых она до сих пор знала. Бронке очень хотелось его увидеть. А собственно, зачем? Он побудет здесь немного и поедет дальше. Так к чему все это?
Когда она замечала на дороге солдата, то всматривалась в него: не Хенек ли это, случайно? Несколько раз Бронка встречала капрала, который кланялся ей издалека, видела и других, которые были на танцах, — всех, только не Хенека.
Встретил его Зенек. Они поздоровались за руку и с минуту стояли молча. Солдат, как всегда, покраснел.
— Зашли бы как-нибудь к нам, — предложил Зенек. — Поговорили бы.
— Времени нет. Служба!
— Другие же ходят.
— Да, это правда. Спасибо, зайду.
Вечером он пришел, поздоровался, поцеловал женщинам руки, чем покорил старуху Станкевич, и умолк, не знал, с чего начать разговор.
— Вы из города будете или из деревни? — прервал молчание отец.
— Из города… собственно, из местечка… Несколько тысяч жителей.
— Скучно в деревне, а?
— Нет, почему? — Он смущенно мял шапку в руках.
— В армии давно? — продолжал расспрашивать Станкевич.
— Осенью минул год.
— Скоро домой?
— Не знаю, — пожал плечами парень. — Когда отпустят…
— Я тоже, дорогой мой, в армии служил, еще тогда, в двадцатом году. Знаю, что это такое.
— Вам нравится наша деревня? — вступил в разговор Зенек.
— Красивая, большая.
— А девушки как? Красивые?
— Да… — Хенек бросил быстрый взгляд на хлопотавшую в кухне Бронку, увидел ее стройные ноги, а потом, когда она несла на стол яичницу, высокую грудь и смуглое лицо.
Зенек принес бутылку водки. Парень сначала отказывался, но в конце концов все же выпил и покраснел еще больше. Все чаще он стал посматривать на Бронку, напряженно размышляя. Правда, он не видел здесь того кривоногого, но не было сомнений, что маленькая девчушка, вертевшаяся под ногами, — дочка этой красивой женщины. Хенек почувствовал себя неловко, взглянул на нее, она поймала его взгляд и улыбнулась. Как это понимать? Он всегда думал, что деревенские женщины очень стыдливы, а эта поглядывает на него и улыбается…
Хенек вышел от них поздно вечером, чуть пошатываясь. Провожал его Зенек, приглашал заходить еще.
Родители хвалили парня, говорили, что симпатичный, вежливый… Мать даже всплакнула в фартук, что забрали, мол, парня из дома и неизвестно, что его еще ждет…
Бронка молчала. Когда на другой день пришел Тымек, она была с ним неприветлива, как раньше, не слушала, что он ей говорил. Но Тымек привык уже к смене ее настроений. Он разговаривал с Зенеком и отцом, играл с малышкой, ушел, однако, раньше, чем обычно. Мать накинулась на Бронку.
— Чего ты добиваешься? Мучаешь Тымека, не разговариваешь с ним… Кто тебя возьмет с ребенком?
— Не ваше дело! В советах не нуждаюсь!
— Уже один раз сама себе насоветовала!
Дочь повернулась к матери со злым лицом, с минуту смотрела на нее, словно хотела что-то сказать. Когда мать вышла, Зенек спросил сестру:
— Нравится тебе этот солдат, а, Бронка?
Она отвернулась:
— Какое тебе дело?
— Никакого. Но солдат сегодня здесь, завтра там, а Тымек всегда на месте. Впрочем, не забывай о Хане. Парень он молодой, наверное, моложе тебя. Захочет ли взять тебя с ребенком?
Слезы потекли у нее по щекам. Отвечать было нечего — Зенек был прав. Однако, когда Бронка подумала, что станет женой Тымека, что-то сдавило ей горло. Она, пожалуй, самая красивая в деревне девушка, должна выйти за кривоногого Тымека, над которым все смеются? Ее охватило жгучее чувство обиды и ненависти к Весеку, потом перед глазами возникло лицо Хенека, его робкая улыбка…
Приближение пасхи заставляло Зенека как-то странно волноваться. Когда он обещал Хельке, что женится на ней, до праздников было еще далеко и в нем теплилась подсознательная надежда, что что-нибудь случится, что-то помешает… Между тем пролетали недели, месяцы, и дело шло к тому, что придется выполнить обещание.
