- О нет. Ты не горидка. И ты, и твоя матушка - ристаларки. И, как и все они, вы задирали нос, считая себя избранными. Но я наткнулся на кое-какие записи. В них твоя матушка намекнула, что знает причину, по которой в нашем мире переставали рождаться маги. Что она знает, почему именно в Ристаларе все еще появляются одаренные, – он замолчал.
Меня же мутило так сильно, что хотелось окаменеть. Или, наоборот, вывернуться наизнанку, чтобы очистить все свои внутренности.
- Ты ничего мне не хочешь об этом рассказать? – тихо прошипели мне в лицо.
- Я… не знаю… ничего, – я буквально выталкивала из себя слова.
Он поцокал языком:
- Ты меня разочаровываешь, Шаян.
Я думала, что то, что я испытала до сих пор, было пределом. Что причинить боль сильнее невозможно.
Я ошибалась…
Мое сознание милосердно отключилось.
Но, кажется, ненадолго.
- Нет-нет, милая. Не пропадай. Ты мне нужна здесь. Байханцы готовы неплохо мне платить за все мои изыскания и открытия. Искать ответы самому – это очень долго. А вот из тебя я буду все вытряхивать спокойно, никуда не торопясь. Ты вспомнишь, обещаю. Даже то, что позабыла. А когда мы закончим с этой частью, я потрясу твои мозги. Знаю, знаю, я не ментал. После моего вмешательства в твоей черепушке все закипит. Ну, что поделать? Открытия, они, знаешь ли, требуют жертв.
Я молчала. Понимала, что лишь моя безмерная глупость и недальновидность привела меня в этот подвал в заброшенном доме, во власть маньяка, получающего удовольствие от криков и стонов боли.
- Ну что же ты, красавица? Расскажи своими пухлыми губками, о чем мамочка поделилась с тобой.
Новая волна боли.
Краем сознания я чувствовала, что обстановка вокруг изменилась, но мне не было до этого дела. Боль пульсировала в моих венах, отрывая меня от мира.
Я не знаю, сколько это длилось. Мне казалось, что декады…
Мозг, съежившийся в попытке оградиться, все же сумел выдать мысль – «нужно отрезать от себя магию»…
Стиснув зубы, я мысленно потянулась к тому огоньку, что светился рядом с сердцем… Прошу! Прошу!
Тьма, что разрывала меня изнутри, схлынула.
Я сумела воспользоваться своими способностями!
Это было… хорошо. Не замечательно, не прекрасно. Хорошо.
Я снова потянулась к огоньку и попросила: «Прогони из крови яд».
Это было почти блаженство. Почти, потому что…
«Срасти кости».
Это было ни хорошо, ни замечательно. Потому что срастающиеся кости - то еще удовольствие.
«Убери шишку на голове».
Да, отлично. Теперь это можно назвать блаженством.
Поковырявшись в боку, я вытащила… коготь. Рана тут же начала затягиваться. А я отстраненно разглядывала эту мерзость, которая, будучи всего лишь длиною с мой палец, могла причинить столько страданий. Это подарок от монстров, я полагаю. Мои пальцы крепко сжались, впиваясь в основание когтя.
Разрозненные куски меня собрались воедино. Я стала прежней. Не совсем, конечно. Осторожно впустила потоки. Хорошо. Просто отлично.
Я медленно повернула голову туда, где все это время что-то происходило.
А происходило то, что в подвале кто-то появился. И этот кто-то был очень сильным магом, потому что Змей метался по подвалу, швыряя заклинания. Которые, кстати, не причиняли никакого вреда его визави. Он спокойно, почти лениво, отбивал атаки Гаденыша, лишь изредка посылая в него что-нибудь несерьезное в ответ. Кажется, этот высокий стройный шатен не имеет понятия, с кем сошелся.
О Килах! Ристаларцы действительно считают себя непобедимыми!
Нужно помочь этому наивному парню, пока Змей какой-нибудь подлостью не отправил его в Вечные Сады.
Подтверждая мои мысли, Змей подскочил ко мне и, подняв, заслонился мной, как щитом.
Он потребовал у парня опустить руки, пообещав в противном случае убить меня. Тот и в самом деле опустил, заставляя меня мысленно застонать – ну как можно быть таким доверчивым?
Не знаю, что именно задумал Змееныш, но…
- Змей, – тело за моей спиной замерло, конечно, он ведь думал, что я без сознания, – хочу передать привет от моей матери.
Оставаясь спиной к нему, я сумела вонзить коготь в его бок, примерно туда, куда он вонзил его мне. От неожиданности он выпустил меня и, зажав рану, отступил на пару шагов. Светло-карие глаза широко распахнулись, словно пытаясь охватить меня взглядом и понять - что же пошло не так.
Когда вся картинка сложилась в его голове, он замер.
- Ну что, Змей, помагичить не хочешь? Нет? Ну, так я не гордая, могу помочь, – я дословно повторила его слова, мощной волной сметая его и впечатывая в колонну.
Кажется, чем сильнее прилагаемая магия, тем сильнее испытываемая боль?
Душераздирающий крик подтвердил мои выводы. Змея корежило и корчило, он извивался, как пресмыкающееся. А перед глазами стояла другая картина. Как так же корежило и корчило маму. Я не смогла выдержать и несколько приступов, она же страдала восемь дней. Я никогда этого не забуду. И не прощу. И даже если за это придется понести наказание…
