– Я больше не больна? – наклонившись к самой зеркальной поверхности, всмотрелась в свои глаза, как будто это могло бы дать мне ответ. – Совсем? То есть не умру? Буду жить дальше? Но, собственно, где?
Вот что-то явно у меня не то с головой. Почему мои чувства какие-то… ну не знаю, недостаточные, заторможенные, что ли? По идее, все же должно бушевать в душе. Любой человек, получивший внезапно подобное избавление от скорой смерти, должен быть несказанно рад. Бегать, кричать, ликовать, сразу после того как перестанет биться в истерике от ужаса. Даже если эта новая жизнь еще незнакома и вполне может быть полна всяких неприятных сюрпризов, это же жизнь, да? Вот! Опять! Столько страстей бывало в моих фантазиях, сколько себя помню, а вот в реальности все вечно вот так вот. Никаких взрывов и крайностей. По сути, та истерика на крыше под дождем была первым бурным проявлением моих чувств.
Голод напомнил о себе очень сильным спазмом в желудке, и, отбросив размышления о глобальном в принципе, но несущественном сию минуту, я быстро сдернула платье и сунулась в душевую кабину.
Ух ты! Там было не меньше трех десятков насадок, бьющих по телу под всевозможными углами! А у здешнего хозяина губа не дура, и комфорт он любит на высшем уровне. Чем, кстати, зарабатывают на такую безбедную жизнь вампиры?
Ну, блин, Маша! Где твое «О, господи! Вампир! Он вампир! И я вампир! Что делать? Что делать?!» Нет же. У меня в голове только – где и на что я буду жить и откуда деньжищи у хозяина дома. Унылая я и меркантильная, да.
Ладно, было еще кое-что. Один вопросик. На кой черт этому вампиру, который выглядел как ходячая женская греза, понадобилась я, вот такая, какая есть. То есть вполне себе прозаическая, со своей унылостью в придачу?
Припоминая, что мне случалось читать о вампирах, я завернулась в большое, необыкновенно мягкое полотенце и обшарила все ящики в ванной. Больше половины оказались пустыми, в оставшихся хранились только мужские принадлежности. Женщины в этом доме нет?
Вернувшись в спальню, я перерыла так и стоящие на кресле пакеты, назвав в итоге себя бестолочью. Накупила всякого дорогущего барахла, эффектных вечерних платьев и белья, но ничего удобного и повседневного. Ну и ладно, за окном темно, значит, вечер – надену что есть. Облачившись в серебристое, струящееся по телу, словно жидкость, платье в пол, отправилась наконец на поиски кухни. Есть хотелось уже просто адски, так что очень-очень надеюсь, что она здесь есть и холодильник не пустует.
Кухня была и под стать всей квартире – огромная и ультрасовременная. Подходя к холодильнику, я себя уже внутренне готовила к тому, что увижу там медицинские пакеты с кровью – ну как в кино. Я же смогу заставить себя ее пить? С закрытыми глазами, представляя томатный сок. Зараза, я терпеть не могу томатный сок.
Однако там оказались вполне себе нормальные продукты, хотя преобладало сырое мясо. Итак, вампиры все же едят обычную пищу. Ура! Представить, что мне предстоит перейти полностью и навсегда на жидкую диету, не упоминая уж о моральной и технической стороне этого, было удручающе. Я за свою жизнь столько на этих диетах всяких отсидела… люди за убийство меньше сидят.
Так, посмотрим. Я извлекла из недр холодильника увесистый кусок мяса и, сглатывая слюну, уложила его на найденную в шкафах доску. Некрасиво шарить и хозяйничать в чужом доме, и при других обстоятельствах я бы ни за что так не сделала. Но лучше же я сытая, страдающая от стыда, чем мертвая.
От голода уже неимоверно тошнило, так что пока нарезала мясо, я между делом сгрызла еще и большую морковку. Сковорода с маслом уже грелась на плите, как вдруг мне в живот кто-то будто врезал беспощадным кулаком. Зажав рот, рванула к санузлу. Выворачивало меня долго, до тех пор, пока не почудилось, что с проклятущей морковью я отправила в унитаз и собственную печень. Всю трясло от слабости, и в глазах стремительно темнело, во рту все как мокрым пеплом облеплено, боль в животе была кошмарная. Морковка – отрава для кровососущих?
– Черт, прости, я слишком задержался! – У меня не нашлось сил даже обернуться на голос явившегося хозяина квартиры. – Сейчас я накормлю тебя.
Сильные руки вздернули меня с пола. Придерживая вокруг живота, вамп наклонил меня над раковиной и включил воду.
– Рот прополощи, чтобы и следов еды не осталось! – приказал он, зачерпывая жидкость в ладонь и поднося к моему рту. – Давай, а то может все повториться.
Я бездумно послушалась, но едва внутренняя сторона его широкого запястья оказалась у моего рта, вцепилась в нее зубами, не соображая, что творю. Господи, что же это был за вкус! Если и существует в реальности божественная амброзия, то сейчас я жадно глотала именно ее. И с каждым новым глотком в меня будто вливался живой, жидкий жар, текучий огонь, прогнавший моментально не только всю дурноту и боль, но и превративший все тело в сгусток горящей, дрожащей от алчного вожделения плоти.
– Нет, я хочу не так, милая! – напряженным голосом произнес мой кормилец и беспардонно отнял источник питающего блаженства, чем тут же привел в ярость.
