– Это я об отце, – поясняет он. – Несколько лет назад в него на автостраде въехал грузовик. Паралич нижних конечностей. Сообщаю, чтобы тебе не пришлось спрашивать. А еще это значит, что отсутствие велосипеда он, скорее всего, не заметит, потому что в ближайшее время вряд ли куда-то соберется.
– Сурово. – То, что говорит Кай, меня, в общем-то, не касается, тем более что и спрашивать я в любом случае не собиралась.
– Да. Но медицинские счета надо оплачивать, а работать отец может только фрилансером, так что с финансами у нас туго. – Мы поднимаемся на лестничную площадку, и Кай останавливается и поворачивается ко мне. Его готовность поделиться со мной, незнакомкой, чувствительной семейной информацией смущает меня и даже немного пугает.
– Ты не обязан говорить мне все это.
– Приходится. Чтобы ты не удивлялась, почему моя комната выглядит так, как выглядит. – Он улыбается, делает еще несколько шагов и толкает первую дверь слева. Сбитая с толку, я растерянно смотрю на него. И что дальше?
Когда кто-то предупреждает тебя, что удивляться не надо, ты ожидаешь увидеть бедно обставленную комнату, в которой нет ничего, кроме самого необходимого. Я же вижу разбросанные по полу вещи и ребенка на кровати.
– Эй, приятель! Прекрати-ка это, – качает головой Кай. – Тебе здесь трогать ничего нельзя.
Мальчонка – наверно, тот самый младший брат, Джексон, – сидит, скрестив ноги, на кровати, и перед ним целая кучка пластмассовых фигурок. Увидев нас, он замирает, потом сдвигает игрушки и сползает с кровати. В следующую секунду мальчонка проносится мимо нас – я успеваю заметить только копну растрепанных кудряшек, – пересекает коридор и исчезает в другой комнате.
Кай сокрушенно вздыхает, закрывает дверь и осторожно проходит по комнате.
– Это был Джексон, так что теперь ты со всей командой знакома. – Он собирает валяющиеся на кровати фигурки и расставляет их на полке. Среди прочих я замечаю Капитана Америку. Интересно, не с ним ли связано кодовое имя, которое взял себе Кай?
– Они все твои? – спрашиваю я, наблюдая за ним. Похоже, в расположении героев есть некий порядок, и Кай старается в точности его воспроизвести, чтобы каждая фигурка заняла определенное для нее место.
– Не смейся. – Он оглядывается через плечо и бросает на меня укоризненный взгляд. – Они у меня с детства, и выбросить рука не поднимается. Конечно, я давно уже с ними не играю.
– А это тоже сувениры из детства? – Я пробегаю взглядом по полу, столу и подоконнику. Стопки старых компакт-дисков, видеоигры, колледжские учебники.
– Не совсем. – Кай идет по комнате, потирая висок и отшвыривая коробки с дисками. – Что-то покупаю на дворовых распродажах, что-то нахожу в благотворительных магазинах или в Интернете. Помогаю родителям на денежном фронте. Ты не думай, я не скопидом.
Вот как. Но хлама здесь предостаточно. Если все продать, несколько сотен долларов можно, пожалуй, заработать. Кай, конечно, молодец, что пытается помочь родителям. Они – настоящая семья, в которой все заботятся друг о друге. Мне так не хватает этого чувства.
– Кстати, о твоих родителях… – Я нервничаю и сую руки в карманы своей кожаной куртки. – Думаешь, мне стоит быть сейчас в твоей комнате? Не хочу, чтобы они подумали…
– Что мы пришли за ножом и собираемся резать кое-кому шины? – Кай пристально смотрит на меня, и губы его кривятся в усмешке. Я отвечаю ему таким же пристальным взглядом, и он наконец отворачивается и идет к шкафу. Роется в вещах, перебирает одежду, потом достает что-то, возвращается и протягивает мне небольшой строительный нож.
– Ну что, готова поквитаться с Харрисоном Бойдом?
Значит, мы все-таки сделаем это. Мы и в самом деле объявляем Харрисону войну. Мы смотрим друг другу в глаза, и я сглатываю подступивший к горлу комок.
– Всегда готова.
Это так здорово. Я мчусь посередине дороги, взметая листья на тихих улицах Уэстервилля, и ветер гуляет в волосах. Холодок пощипывает нос и уши, а я лечу на велике, словно мальчишка на Рождество, срезая углы и давя на педали. Наверно, если бы копы заметили нас, двух подростков в худи и кожаных куртках, несущихся как сумасшедшие по ночным улицам, у них наверняка возникли бы к нам вопросы. Сказать по правде, я только рада, что смогла оставить внедорожник возле дома Кая.
– Надеюсь, твои родители не сообщат в полицию о подозрительном брошенном предмете и его не отбуксируют на штрафную стоянку, – сказала я, когда мы отъезжали от дома.
– Гарантий дать не могу, – ответил Кай и, пролетев на скорости мимо, подмигнул мне через плечо.
