– О-о-о, – выдохнула я, а потом удивленно вспомнила о важном: – Но если так, то им нужно где-то учиться. А я не видела в академии ни одного измененного кадета. Они как-то прячут свои способности?
– Нет, Ника, подобные изменения невозможно спрятать. Особенно, когда ты уже родился с ними, привык к ним настолько, что лишиться, например, эмпатии, сродни слепоте. В закрытом городе есть своя школа и отделение академии. Как ты понимаешь, экзамен у прорыва им проходить не требуется, на них темная энергетика прорех не влияет так, как на обычных людей. Поэтому, как и вы, после обучения, только в местном отделении академии, в двадцать лет они переходят в корпус.
– Но каким образом об них до сих пор не узнали курсанты? – опешила я.
Грей снисходительно усмехнулся:
– Самые внимательные замечают, что среди учащихся неожиданно появились незнакомые парни или девушки, но списывают на то, что запомнили не всех за два года обучения в академии. Или на то, что это курсанты второго года обучения, из тех, кого тоже не всегда запомнишь. Местных измененных немного. И никто не обратит на них ваше внимание специально. А кто все же заметил – молодец.
Распахнув глаза, я с минуту переваривала сказанное Греем. А потом неожиданно вспомнила все похожие случаи, когда, прямо как он сказал, встречала незнакомых парней или девушек, но списывала на усталость или невнимательность и не обращала на них внимания. Даже на первом занятии по монстроведению целая группа «незнакомцев» вместе с нами со слорнами знакомилась, но мы были настолько поражены видом монстров, что не заметили новеньких измененных!
– Невероятно. Замечательно придумано! – восхищенно выдала я.
– Рад, что оценила, – расслабился Грей, подвинув ко мне чашку с мороженым. – Не забудь про десерт. Я помню, что голод не делает тебя добрее.
– Ты быстро учишься, – заметила я, после чего принялась за сладкое.
А Грей, какое-то время понаблюдав за мной, тоже задал вопрос:
– Ника, о чем ты мечтаешь? Я знаю, что тебе очень понравилось море. Во время каникул большую часть свободного времени ты проводила на берегу, глядя на горизонт. Знаю, что любишь клубнику и оладьи с вишневым джемом. Тебе нравится зельеварение и прогулки на природе. Из книг предпочитаешь не любовные романы, а приключенческие. Любишь своих друзей и готова ради на них на многое. Тебе очень нравятся крылья… Это то, что сразу пришло в голову и удалось подметить за время нашего знакомства. Но, может, я упускаю что-то важное? Поделишься со мной?
Я восторженно смотрела на Грея, удивляясь, насколько много он знает обо мне. И если про мое восхищение его крыльями в академии не шутил только ленивый, то с остальным было сложнее. Грей действительно наблюдал за мной, отмечал все, что мне интересно и важно. И это признание моей пары, и будничный тон говорили намного больше и трогали до глубины души. А еще заставляли чувствовать вину.
– Ты так много знаешь обо мне, – посетовала я, – а мне о тебе совсем ничего неизвестно. Расскажи лучше сам, что любишь? Какие книги предпочитаешь? Что из еды нравится больше всего?
– Переезжай ко мне и узнаешь сама, – заулыбался он. – Или просто приходи вечерами. Увидишь своими глазами, что именно я люблю.
Я почувствовала, как краснею, но на этот раз не отступила:
– Буду приходить. Иногда. На чашечку зеленого чая.
– Я предпочитаю черный без сахара, – тут же отозвался Грей. – Хотя из твоих рук приму что угодно. Однако ты не ответила на мой вопрос. Подумай, может быть хочешь чего-то особенно?
Я уже собиралась ответить, что он и без того сделал для меня достаточно. Но…
– Вообще-то, есть кое-что, – сказала, нервно разгладив салфетку, лежащую на коленях. – Я понимаю, это невозможно, но больше всего на свете мечтаю о встрече с родителями. Хотя бы разочек оказаться рядом… успокоить их, попрощаться как следует. Они часто снятся мне. Мы говорим обо всем на свете. А потом я хочу попрощаться, обнять маму, но не успеваю. Сон мучает меня. Постоянно.
– Значит, родители, – кивнул Грей задумчиво.
– Нас предупреждали даже не думать о подобном, – грустно заметила я. – Но если бы получилось передать им хотя бы записку, сказать, что жива и счастлива…
– Я подумаю, что можно сделать, – ответил Грей с осторожностью. – Не обещаю, что получится, но попробую кое-что предпринять.
– Не хочу для тебя неприятностей, – опомнилась я. – Ты и без того самый-самый. Я просто поделилась тем, что у меня на душе, не больше.
– Понимаю, – кивнул он. – И… нам уже пора возвращаться. Успеешь доесть десерт?
– Шутишь? Дай мне минуту. Ни за что не оставлю клубничное мороженое погибать!
– Разрывы возникают в самых непредсказуемых местах. Не только в полях. Часто мы вынуждены вести боевые действия прямо в городских кварталах, уничтожать монстров и попутно вытаскивать людей из-под завалов зданий. Или нам приходится самим выбираться из разрушенных домов, – мощный бас лерра Ридлиса доносился до нас сквозь провалы в стенах.
