Полторы недели практики запомнились мне изнуряющими пытками кураторов, требовавших изучить каждое миниатюрное растение. Травинка, цветок, лист, случайно принесенный ветром, – все должно было пройти через наши руки, защищенные от воздействия темной стороны, и оказаться под пристальным вниманием.
Кураторы развернули в глубине леса лабораторию, в которой мы проводили все вечера: изучали взятые в течение дня образцы, записывали результаты и падали спать, не чувствуя ни рук ни ног.
Хотя были и те, кому пришлось еще хуже: наша Дилапия и маги, изучавшие измененных животных.
У Дилапии по-прежнему был первый уровень дара, что категорически не устраивало наставников. С ее талантом к созданию новых зелий расширение резерва стало необходимостью. Так что теперь, когда для остальных наступало время отдыха, мучения Дилли продолжались.
– Идите сюда, радость моя, – звал ее Зигни каждый вечер, – посмотрим, как у нас дела?
– Я ужасно устала, – неизменно ныла Дилапия.
– Разве это повод? – поражался Зигни. – Соберитесь, все самое интересное впереди. Закрывайте глаза, я создам купол!
И она закрывала, а потом принималась выполнять задания для расширения резерва. На утро у бедняжки алели руки. Совсем, как у Ринки.
Примерно в начале второй недели я не выдержала и предложила ей:
– Дилли, расширение резерва – дело добровольное. Если тебе настолько тяжело и плохо, можешь отказаться. Не стоит истязать себя только потому, что им нужно «прокачать» твои таланты.
– Стоит, – вяло улыбнулась она. – И нужно. Я даже рада, что меня заставляют, сама бы в жизни не смогла.
– Но на тебе лица нет, – посочувствовала я.
– Это ничего. В начале самого важного пути всегда сложно. Я ведь помню, как тренировались вы с Риной и Ола. Мне тоже хотелось бы стать такой же сильной и смелой, но у меня совсем нет силы воли. Поэтому я искренне благодарна кураторам. И они, кстати, сразу предупредили, что будет сложно, а свернуть не дадут – если уж я согласилась.
– То есть, ты сама дала согласие? – уточнила я.
– Да. Хочу быть полезной. Тем более зельеварение мне действительно нравится.
– Прохлаждаемся? – вмешался в наш разговор нависший сверху лерр Зигни. – Устали, мои хорошие? Хотите отдохнуть?
– Нет! – дружно гаркнули мы, суетливо принимаясь за дело.
Обе прекрасно понимали: этот гад сразу начнет пытать расспросами до изнеможения. Лучше уж по земле с лупой ползать!
Вдруг рядом раздался устрашающий рев, треск веток – и прямо на нас выскочил жуткого вида «олененок». С пятью рогами, тремя глазами и черным шипастым туловищем.
– Бу-у-ур-р, – проревело это создание, глядя на замершего перед ним Зигни, сразу загородившего нас собой.
– Эй, неучи! – позвал куратор, глядя на густые заросли, из которых за зверем выскочили Нила с Пирсом. – Забрали своего питомца, пока я не сказал лерру Вларису, кто вытоптал его гармении!
– Простите, лерр Зигни! – испуганно отозвалась Нила. – Умоляю, не говорите ему!
И стала подзывать «питомца» тихим воркующим голоском.
В волосах Нилы застряло несколько веточек и сухих старых листьев. Куртка порвалась в двух местах, на ботинках красовался тройной слой грязи вперемешку с глиной.
Подопечных лерры Шибы я теперь жалела больше Дилапии. Им приходилось целыми днями носиться по лесу, лазать по деревьям, рыть норы и ямы, нырять в ледяные водоемы. В общем, проявлять чудеса выносливости и ловкости. Они отлавливали измененных животных, успокаивали, изучали, насколько возможно и, если их мутации признавались опасными для окружающих, отправляли в магический стазис. Часть животных усыпляли, чтобы позже перевезти в лаборатории корпуса и дать им новую жизнь под наблюдением специалистов. Часть приходилось нейтрализовать, потому что их изменения были слишком критичны. И эта процедура тоже была дополнительной проверкой на прочность, силу духа и решимость. Ради защиты людей от мага может потребоваться многое – даже перешагнуть через собственную жалость.
С растениями нам приходилось гораздо легче. Всего парочка из них умудрилась измениться настолько, что принималась кусаться или истерично визжать. Да и те лерр Вларис тут же назначал своими прелестями и сноровисто паковал для перевозки в родные стены. Старичок восхищался измененными растениями. Чем сильнее они ужасали «несведущих», тем восторженней становился взгляд Влариса…
Когда практика подошла к концу, мы едва не плакали от счастья. Честное слово, я готова была даже отправиться на прорыв закрыть дыру в ткани нашего мироздания, лишь бы сменить, наконец, обстановку.
За нами приехали дополнительные телеги, в которые мы загрузили найденные образцы растений и животных, спящих магическим сном. Остановок в гостиных дворах на обратном пути не предполагалось – лишнее внимание простых людей защитникам ни к чему. Но никто и не думал жаловаться. Да хоть пешком, только бы скорее сбежать из леса.
– Это вам, – вмешался в мои мысли мужской голос.
