Я обвел взглядом кабину и успокоил дыхание. Я долго был пилотом на "Дакоте", слишком долго. Теперь мне предстояло выяснить, что я представляю собой как пилот без "Дака". А приходилось начинать с ночного взлета и без подходящего инструктажа.
"Отличный небольшой самолет без изъянов, - мелькало у меня в голове. Поставить закрылки на 20 градусов, поставить рычаг управления двигателем на 48 дюймов, и он взлетит на скорости 60 узлов. Индикатор воздушной скорости дает отставание, так что можно отрываться при 55..."
Кен снова спросил:
- О'кей?
- Да.
Я отпустил тормоза и медленно поставил рычаг управления двигателями на максимум.
Машина дернулась вперед, кабина наполнилась шумом двигателей, более трескучим и пронзительным, чем у "Пратта и Уитни" "Дакоты". Я мягко переложил руль, ожидая, когда он начнет реагировать на увеличение скорости.
Машина быстро наращивала скорость, может быть слишком скоро. Мне нужно было время привыкнуть к машине, научиться чувствовать её и предсказывать её действия. Вот она уже начала зарываться носом.
- О'кей, отрывайся, - сказал Кен.
Индикатор воздушной скорости перешел отметку 55 узлов. Я притронулся к штурвалу. Мы пока были ещё на земле.
"Когда двигатели работают на полную мощность, развивается сильная тяга и машину прижимает к земле. Надо отрываться..."
- Взлетай! - крикнул Кен и потянулся к штурвалу.
Стрелка индикатора показывала уже 60 узлов. Я крепко взял штурвал и потянул на себя. Машина оторвалась от земли, взмыла в воздух и ожила. Кен убрал руку и положил её на колени.
- Шасси, - напомнил Кен.
Я потянул рычаг и убрал шасси, потом несколько выровнял машину: надо подождать, пока не наберем безопасную скорость. Когда скорось выросла, я стал убирать закрылки, машина немного выждала и пошла потихоньку вверх. На 100 узлах я дал "Пьяджо" возможность взбираться вверх покруче и начал постепенно убирать газ.
Кен включил связь.
- "Пьяджо" взлет произвел, ложится на курс. Спасибо и доброй ночи.
- Вас понял: "Пьяджо" взлет произвел, ложится на курс. Спасибо и доброй ночи. Если необходимы радиопеленги, свяжитесь с базой Уилус. Доброй ночи, синьоры.
Мы на высоте в 1000 футов шли со скоростью 100 узлов в направлении примерно на восток.
- Какой курс держать? - спросил я.
Кен задвигал ногами, расстегнул ремни и зажег сигарету. Он затянулся, выпустил дым на лобовое стекло.
- Тебе надо держать семьдесят градусов по магнитному компасу. Через минуту дам более точные данные.
Я стал ложиться на курс 70 градусов. Кен подождал, пока я закончу вираж, затем осторожно встал с кресла. Он вернулся с кипой карт, линейкой, транспортиром и навигационным измерителем Дальтона. Он прибавил света, чтобы можно было читать карты, и начал работать с большой картой.
Я начал чувствовать машину по малейшей манипуляции штурвалом и колесом тримминга. Машина была легкой и послушной, при легчайшем прикосновении к приборам управления она напоминала мне, что у неё два двигателя, а построена она на шесть-восемь человек. После "Дакоты" управлять ею было, что истребителем.
Я слегка прибавил газу. После сброса газа "Пьяджо", вопреки моему ожиданию, не опускал тут же носа, а при прибавлении - не задирал его сразу. Будем знать впредь.
Кен поднял голову от карты.
- Что-то у тебя лодка немножко по волнам прыгает, а?
Я дал самолету ровно набирать высоту, и Кен снова вернулся к карте. Через минуту-другую он оторвал глаза от карты и сказал:
- Наш курс должен быть шестьдесят восемь градусов по магнитному компасу. Пока через несколько минут мы не пересечем береговую линию, мы будем под воздействием ветра с берега. Так что держи пока семьдесят один.
Я проворчал. Я ещё не умею держать курс на этой машине с точностью до градуса. Буду держать семьдесят.
- Если мы с тобой не получим какой-нибудь радиопеленг, - сказал я, то заблудимся.
Кен улыбнулся.
- Реалистично рассуждаешь.
Сейчас он, вроде бы, расслабился. Во время всего взлета он испытывал напряжение, волнуясь, как я с этим справлюсь. Я испытывал странное ощущение, исполняя обязанности первого пилота в самолете Кена, когда тот сидит рядом. Не сказал бы, что мне это нравилось.
- Ну и как она тебе? - спросил Кен.
- Отличная машина. Как только накоплю тридцать пять тысяч фунтов, куплю себе такую.
- Прежде чем начнешь копить деньги, выровняй курс. Следующие три с лишним часа держи шестьдесят восемь градусов. Сейчас ты отклоняешься градуса на четыре.
Да, действительно. Я вернул машину на правильный курс. Кен взял другую карту, крупномасштабную карту этого района, составленную для британских военных летчиков, прикрепил её к планшету для карт и стал переносить на карту наш курс с большой карты. Мы прошли отметку 10 тысяч футов в 5.37 и дальше пошли на быстрой крейсерской скорости - 180 узлов.
29
В отдаленной части черного неба появилась синяя полоска, звезды стали меркнуть. В кабине, тускло освещенной как бы отблеском тлеющих углей, было тепло, отчего клонило ко сну. "Пьяджо" шел идеально ровно. Мы сидели, влившись в большие кожаные кресла, маленькие вентиляторы над головой у каждого гнали на нас теплый воздух.
