Я прокрался в гостиную — окно открыто настежь, а ветер колышет занавески. С улицы проникает свет фонарей и холодный воздух. В центре, на моем постаменте для чайной церемонии (на котором обычно пили вовсе не чай), лежит кучка какого-то мусора. Горелые листья, перья. Я осторожно понюхал кучку — да, запах идет именно от нее.
За стенкой раздался резкий шум — я даже подпрыгнул. Спокойно. Это брюнетка включила воду. Все в порядке.
Сжав покрепче ложку для обуви, я прошел на кухню. Скорее всего, подумал я, один молодой симпатичный мужчина забыл закрыть окно, когда уходил из дома в прошлый раз. Был сильный ветер, вот и нанесло в квартиру всякой ерунды. Я захлопнул форточку и сгреб мусор со стола.
Сейчас возьму вискарь, пойду в джакузи, там меня ждет брюнетка — кстати, надо спросить, как ее зовут.
На полу кухни лежал труп.
Это тот черный раздатчик рекламы. Я узнал его. В той же толстовке, даже те же листовки из кармана торчат. Кто-то прорубил дыру в его грудной клетке и вынул то, что было внутри. Я не силен в анатомии, но мне кажется, что вынули сердце. Весь кухонный пол залит коричневой кровью.
Я слегка пошатнулся и ухватился за стену.
«Дверь у него в щепки изрубили, я сама видела».
Надо бежать.
В несколько прыжков я добрался до ванной.
— Быстро одевайся, уходим.
— А где же виски, малыш?
Я протянул руку и выключил воду.
— Быстро одевайся, дура.
Видимо, мой голос звучал убедительно, потому что брюнетка выскочила из джакузи и начала натягивать джинсы. Штаны никак не налезали на мокрое тело.
В этот момент во входную дверь что-то ударило.
БАМ!
«Дверь у него в щепки изрубили».
— Бежим в кабинет, там балкон с пожарной лестницей, — сказал я.
Кабинет заперт.
БАМ!
Я его регулярно запираю — все-таки домой ко мне заходят малознакомые люди. Я ударил по карману — ключей нет. Они на полке у входа. Я назад. Полка у входа — ключей нет. Они упали, я помню. Я наклонился.
Что-то зашелестело, и через секунду на внешний подоконник в гостиной опустилась огромная белая птица с красным клювом. Хорошо, что я закрыл окно, — птица стукнула в стеклопакет, стеклопакет выдержал.
Я подобрал ключи.
И тут птица громко крикнула:
«Кхаа!»
Страшный, неприятный крик. Я невольно зажал уши ладонями. Брюнетка испуганно завизжала.
На кухне что-то зашевелилось.
Я добежал до кабинета и всунул ключ в замочную скважину.
С кухни вышел мертвый негр с дырой в груди и прохрипел:
— Ты думал, Кехинде, от меня можно спрятаться?
Я повернул ключ. Замок щелкнул.
— Я съела окан твоего любимого Тайво, но этого мало, Кехинде, — мертвый негр поднял правую руку.
Брюнетка опять завизжала и, похоже, собралась упасть в обморок.
Я открыл дверь и втащил брюнетку в кабинет.
Негр впустил белую птицу и повалился на ламинат, как марионетка, у которой обрезали нитки.
Я захлопнул кабинет и, навалившись всем телом, попытался подвинуть книжный шкаф. Шкаф был очень тяжелый и сдвинулся всего на полсантиметра.
«Кхаа!»
— Ну-ка, помоги! — повернулся я к брюнетке, но она упала на спину и забилась в конвульсиях.
«Этого еще не хватало», — подумал я, опустился около нее на колени и тряхнул за голые плечи:
— Эй!
Брюнетка открыла глаза и посмотрела на меня каким-то чужим взглядом. Взглядом злобного дикаря.
— Никакая дверь не спасет тебя, Кехинде! — сказала она.
В этот момент в дверь что-то ударило и прошло насквозь. Что-то красное.
Я бросил брюнетку и побежал на балкон.
Я уже открыл пожарный люк, когда дверь с треском разлетелась, и в кабинет зашла невысокая чернокожая старуха с белыми волосами. Она повела по воздуху носом, словно принюхиваясь. Это ведьма! Ведьма-оборотень! По пожарной лестнице я слетел на восьмой этаж, а вдогонку мне раздался крик:
— Кхаа!
Я спускался этаж за этажом, а белая птица кружилась вокруг. Она не видела меня, но чуяла. Она пыталась проникнуть внутрь, но почему-то не разбивала стекла. Может, ей не нравился их запах?.. Трудно сказать.
Я мысленно благодарил соседей, что они так дружно застеклили лоджии. Несколько раз — на седьмом и четвертом — птица садилась на подоконники и прицеливалась, но стекла, наверное, были ей не по зубам. Вернее, не по клюву.
И вот второй этаж. Балконная дверь закрыта, за бортом медленно парит ведьма, а я открываю люк и вижу полоску асфальта, а до нее — три метра свободного падения. Или даже больше.
Я оглядываюсь — ни веревки, ни лестницы — ничего нет на этой проклятой лоджии. Только ящик с подгнившими яблоками. Я стучу в квартиру, но там темно, никакого шевеления.
Пока я тормозил, белая птица пристроилась на какой-то выступ и провела когтем по стеклу. Раздался страшный скрежет.
Я подумал — а не подняться ли обратно, может быть, удастся зайти хоть в какую-нибудь квартиру? Но птица уже прорезала себе путь. На лестнице, да еще и вверх, она меня догонит за мгновение.
Зажмурившись, я прыгнул.
Я очнулся в больнице. Ноги в гипсе, голова гудит. Стены — цвета термоядерной бирюзы, потолок, конечно же, белый. Койки расставлены кое-как, без малейшего намека на смысл. На койках — желтоватое белье, торчат полосатые матрасы. Дизайнеру этого интерьера нужно руки поперебить.
