— А как же тётушка узнала обо мне?
— О вас нам рассказала графиня фон Эрдберг. Дело в том, что Клара Карловна является одной из немногих посвящённых в тайны народа элле и носит почётный титул доверенного лица вашей тётушки в этой стране. Когда графиня случайно встретила вас на приёме у князя Привольного, то сразу почувствовала необычайную ауру и дремлющую в вас силу, которая свойственна лишь вашему семейству. И отправила нам… телеграмму.
— Ауру? — озадаченно подняла брови девушка.
— Именно так, — кивнул я, не вполне понимая её замешательства. Но затем сообразил, что люди не обладали подобной чувствительностью, и пояснил: — Энергию, которую вы излучаете, невозможно ни с чем спутать. Помните, когда мы с вами первый раз увиделись на приёме, мне резко стало дурно? Истинная причина моего недомогания кроется в той силе, которую я в вас ощутил. В тот момент я был просто к этому не готов. Она же послужила причиной моего замешательства и даже испуга в нашу вторую встречу.
— Простите, Степан Игнатьевич, я не желала причинять вам страдания, — смущённо проговорила Аурелия.
— Вам не за что извиняться, сударыня, — мягко улыбнулся я. — Вы ни в чём не виноваты. Это скорее я повёл себя излишне самоуверенно и неосмотрительно, за что и был наказан.
— Однако, если вы и её сиятельство ощутили мою ауру, значит, вы тоже способны к магии?
— Только со специальными магическими камнями, которые даровала нам ваша тётушка, — ответил я, слегка помрачнев. — Увы, свой я оставил на родине, а графиня утратила камень, принадлежащий ей. Точнее, его похитили те вампиры, чтобы Клара Карловна не смогла вас защищать как должно. Но на кое-что необычайное мы способны даже без камней. Например, чувствовать ауру.
Я выдержал паузу, давая ей возможность осмыслить сказанное, затем продолжил уже более уверенно:
— А помните ту страшную рану на моей голове, оставленную уличными разбойниками, которых наверняка тоже подослали эти подлые упыри? Так вот, от неё не осталось и следа.
С этими словами я снял шляпу и низко склонился плешивой головой к Аурелии, чтобы она могла доподлинно убедиться в моих словах.
— Действительно, ни следа, — удивлённо протянула девушка. — А ведь на вашем затылке было страшное рассечение. Столько крови вытекло, просто ужас. Рана не могла затянуться столь скоро, и непременно остался бы шрам.
— Поверьте, Анастасия Александровна, вас ждут ещё и не такие чудеса, — заверил я.
— И всё же мне сложно поверить, что я не сплю и всё это происходит в реальности, — пробормотала девушка, глядя в окошко, за которым проносились густые леса и широкие поля. — А вы уверены, что светлейший князь действительно в сговоре с этими ужасными вампирами?
— Признаться, я не могу быть уверенным в этом, — осторожно ответил я. — Однако вампиры в Петербурге, без сомнения, обладают колоссальным влиянием. Они оплели своей зловещей паутиной весь город, действуя из тени. И у них имеются очень серьёзные покровители среди самых высоких чинов Империи. Они даже сумели сфабриковать обвинения в государственной измене против Клары Карловны, дабы помешать ей исполнить свой долг перед вами. Именно поэтому мы вынуждены пробираться просёлочными дорогами в тесной, скрипучей карете, вместо того чтобы путешествовать более комфортабельными средствами.
— Вампиры в Петербурге… — прошептала Аурелия, и её голос дрогнул. Но уже в следующее мгновение она встретилась со мной взглядом и неожиданно улыбнулась. — Признаюсь, это звучит ужасно, но в то же время так захватывающе, почти как в романах!
Мы продолжили путь, обсуждая магию и далёкую родину её предков. Мне приходилось искусно вплетать ложь в канву правды, создавая узор повествования, в котором не было места случайным оговоркам. В подобных играх я давно достиг совершенства, и теперь с удовлетворением наблюдал, как постепенно тает настороженность в её выразительных бирюзовых очах. Печаль и страх отступали под натиском искреннего любопытства и трепетного восхищения, а в словах Аурелии всё явственнее проступал великий дух Деворы и Люминара — неустрашимых искателей тайных знаний.
Эквион, отвернувшись к окну, упорно делал вид, что я перестал для него существовать. Но я не тревожился — знал, что пройдёт совсем немного времени, его обида отступит, и он снова станет прежним. За долгие годы нашей дружбы я не раз наблюдал подобные вспышки упрямства, которые неизменно сменялись примирением.
* * *
С нескрываемым изумлением я рассматривал через окно кареты удивительное зрелище — огромное квадратное поле, расчищенное посреди лесного массива. Его поверхность была столь ровной и гладкой, что мне невольно вспомнился ледяной каток на северных окраинах Тенебриса, где я когда-то практиковал с одной очаровательной северянкой её излюбленную забаву: катание на коньках. За двести лет порой приходилось овладевать самыми неожиданными навыками, лишь бы покорить сердце приглянувшейся дамы.
