— Его купали в настое. Сок на язык лили. А когда его трясти начало и изо рта пена пошла, нам было велено положить мальчика на лопату и вынести его за порог со словами: «Если ты из фэйри — прочь!»
Публика опять возбужденно загудела. Судебный репортер что-то лихорадочно строчил. Мэри вытерла вспотевшие ладони о юбку.
— В ваших показаниях, Мэри, вы утверждали, что наперстянка оказала на мальчика вредное воздействие в дни, последовавшие за ее применением. Вы сказали, что боялись тогда за его жизнь.
Перед ее глазами вновь явился Михял. Слабый свет гаснущего очага освещал дрожащее тельце на матрасе рядом с ней и безжизненно свесившуюся головенку. Вспомнилось прикосновение его языка к пальцам, когда она очищала его рот от рвоты, чтоб не задохнулся.
— Да, после я боялась, что он помрет, в нем ни вода, ни еда не держались. — У Мэри вдруг защипало в глазах, и она заморгала, прогоняя слезы. — И трясло его так сильно, сэр, что я думала, помрет он.
— Наверно, было тяжело это наблюдать. Миссис Лихи тревожилась так же, как вы?
Нора теперь плакала не таясь.
Боится, подумала Мэри.
— Миссис Лихи была счастлива, сэр. Она думала, что вскоре получит назад внука. «Это не грех, если он из фэйри» — так она сказала, но, когда он не умер, она сходила к Нэнс, и они решили отнести Михяла на реку.
— Это было новым «лечением»?
— Да, сэр. На следующее утро мы с миссис Лихи пошли к Нэнс. Мне было велено отнести туда Михяла, а потом мы снесли его на реку, чтобы окунуть в воду на пограничье. «Место, где встречаются три речных потока, — сказала Нэнс, — дает воде особую силу, и вода эта изгонит фэйри». — «Вода-то больно холодная», — сказала я, но дело было решено, и я, хоть и боялась, сделала, как мне велели. Уповаю, что Господь смилуется и простит меня.
— Что было потом?
— Мы купали его в реке, три утра кряду. — Мэри помолчала. По спине ее тек пот. — И в последнее утро Нэнс и миссис Лихи подержали его под водой подольше, чем прежде.
— И именно тогда Михял Келлигер и умер?
— Да, сэр.
— Что вы сделали, когда увидели, что подсудимые топят ребенка?
Нэнс подалась вперед за перегородкой, губы ее двигались, она что-то тихо бормотала.
— Я тогда не знала, умер ли он на самом деле. Я думала только о том, что вода очень холодная, и не хотела, чтобы он простудился. А потом я увидела, что он не двигается, и я подумала: «Они его убили», и тогда на меня напал страх.
— Сказали ли вы что-нибудь подсудимым, когда поняли, что ребенок утонул?
Мэри ответила не сразу. Сердце прыгнуло в горло.
— Наверно, сэр.
— В показаниях вы поклялись, что это так.
Поднятое из реки тело. С него стекает вода, и кожа мальчика от этого кажется перламутровой, с пальцев у него капает, и капли поблескивают на свету.
— Так что же вы им сказали, Мэри?
— Я сказала: «Как же вы пред Господом предстанете после этого!»
Толпа тотчас отозвалась гулом.
— Подсудимые как-то ответили вам на это?
Мэри кивнула:
— Нэнс сказала: «На мне нет греха».
— Было ли сказано еще что-нибудь?
— Не знаю, сэр.
— Не знаете?
— Меня тогда страх взял. Я повернулась и побежала к Пег О’Шей — рассказать ей, что мальчика убили. Я за себя боялась.
— Мэри, прежде чем отвечать на вопросы защиты, не могли бы вы рассказать мне, трудно ли было нянчить Михяла Келлигера? Считаете ли вы, что он был обузой для своей бабки?
— Он же не виноват в этом!
— Конечно, но являлся ли он обузой для вашей хозяйки? Был ли он трудным, капризным ребенком?
Ночи непрерывного плача. Громкие, пронзительные крики. Голова, бьющаяся о земляной пол, о ее пальцы, когда она пыталась успокоить его, освободить ему нос, чтобы дышал.
— Да, — прошептала Мэри. — Да, он был обузой.
— Хотела ли Гонора Лихи избавиться от него?
— Она хотела, чтоб фэйри убрался. Хотела вернуть внука, сэр. Мальчика, который не будет так кричать и мучить ее.
Как только обвинитель вернулся на свое место, в зале возобновились шум и разговоры. Публика больше не разглядывала Мэри, и девочка с облегчением вытерла рукавом потную шею. Она посмотрела на отца Хили: он одобрительно кивнул.
Спустя минуту общего шума поднялся защитник. Перекрикивая гвалт, он представился мистером Уолшем и выждал несколько мгновений, пока прекратятся разговоры.
Когда установилась полная тишина, он заговорил — отчетливо и громко, так что слова его долетали до всех в зале.
— Мэри Клиффорд, считаете ли вы, что Гонора Лихи и Энн Роух отнесли Михяла Келлигера на Флеск с целью убить его путем утопления?
Мэри смутилась:
— Знала ли я, что его хотят убить?
— Считаете ли вы, что подсудимые изначально намеревались утопить ребенка, когда решили окунуть его в реку?
— Я не понимаю, сэр.
Мистер Уолш окинул ее холодным взглядом:
— Считаете ли вы, что с самого начала целью их было убийство мальчика?
Сердце Мэри ёкнуло.
— Я не знаю.
— Не знаете, хотели ли миссис Лихи и Нэнс Роух убить мальчика?
— Думаю, они желали избавиться от подменыша.
