— Господи Боже милостивый, — молилась она, вороша на кровати одеяло, все жарче, все яростнее твердя слова молитвы. — Молю тебя, Господи, и тебя, святой Мартин, сделайте так, чтоб он был здесь! Михял!
Ничего. Ни малейшего звука, лишь квохтанье потревоженной наседки.
Не зная, что делать дальше, Нора натянула на себя куртку Мартина и, неверными шагами выйдя к очагу, опустилась на лавку. Тишина звенела в ушах. Его нет. Его не вернули. Она не сомневалась, что найдет его здесь, может быть, он сидит у очага, — она войдет, и он поднимет на нее глаза. Лицо Мартина, волосы Джоанны. Она потерлась щекой о грубую материю куртки, вдыхая уже совсем слабый запах мужа. Сунула руку в карман и вытащила оттуда уголек. Повертела его в руках.
Михяла в доме нет. А ведь она была так уверена.
Снаружи птицы провожали пением закатное солнце.
— Господь и Матерь Божья в помощь тебе!
Заплаканная, с вспухшими глазами, Нора обернулась. На пороге, опираясь на клюку, стояла Пег и молча смотрела на нее.
— Его здесь нет!
Старуха протянула Норе руку:
— Слава богу, ты вернулась!
Она выждала, пока Нора утирала слезы.
— Вот беда-то, вот несчастье… — бормотала она. — Ну будет, будет… сидишь тут одна и огня не зажжешь… Правду сказать, вечер-то теплый. Посижу тут с тобой чуток, ладно?
Она опустилась на лавку рядом с Норой, и вдвоем они сидели возле погасшего очага, и оранжевый закат лил на них свой вечерний свет.
Пег указала на стол, и Нора увидела высившийся там чистый кувшин, до краев полный свежими сливками.
— Это все сноха моя. Не могла слушать, как жалобно корова твоя мычала. А масло твое у меня. Целее будет. — Пег пожевала губами. — Молоко-то опять жирным сделалось.
Нора устало кивнула:
— Слава тебе Господи.
— Да, помог Господь долине нашей.
Тут грянул хор кузнечиков. Женщины замолчали, слушая их стрекот.
— Возле Дударевой Могилы его и похоронили, — нарушила наконец молчание Пег. — Отец Хили сказал, что так лучше будет.
Нора моргнула, не сводя взгляда с мертвых углей.
Пег придвинулась ближе:
— Как перед Богом, скажи, как это вышло такое с уродцем-то?
— Я хотела только фэйри прогнать, Пег, — пробормотала Нора.
— Когда я увидела тебя в то утро, Нора, ты была вся мокрая, с ног до головы. — Пег положила руку Норе на колено и понизила голос: — Ты что, маленько подтолкнула его?
Нора не знала, что сказать. Отведя руку Пег, она поднялась и стала рыться в поисках спрятанной в печурке бутылки. — Где она, Пег?
— Я не корю тебя. Только если ты сделала это, значит…
— Где она?
— Про что ты?
— Где
Пег вздохнула.
— Нету, Нора. Кто-нибудь из тех, кто тут был… — Она вскинула вверх руки: — Я шуганула парней, когда поняла, зачем пришли. Но они прихватили с собой, что плохо лежало.
— Шон Линч?
Пег покачала головой:
— Нет, Кейт. Людей страх охватил после
— И что ж она взяла, Пег?
— Кое-что из Мартиновых вещей.
Кинув взгляд вверх, Нора увидела, что исчезла и деревянная солонка.
— Это мое приданое было.
— Да она бы и корову увела, да кто-то встрял, велел ей подождать приговора.
— Меня повесить могли, Пег.
— Знаю.
У Норы сдавило горло. Она вцепилась ногтями в дряблую кожу на шее, вжалась подбородком в костяшки пальцев и зарыдала. Пег протянула ей руку, и Нора ухватилась за нее, точно утопающий, стиснула ее пальцы с такой силой, что старуха поморщилась от боли. Но не отодвинулась и позволила Норе царапать ей кожу, вдавливая в нее ногти.
— А его нет здесь! — рыдала Нора.
— Знаю, — мягко отвечала Пег. — Знаю.
К Норе не сразу вернулся дар речи. Она сидела с мокрыми щеками, липким от слез подбородком.
Пег перекрестилась.
— Слава Господу Богу, что в неизреченной милости своей он спас тебя!
Нора вытерла глаза.
— Они решили, мы сумасшедшие. Мол, про фэйри толкуем. Не поверили нам, но девочка сказала, я не хотела убивать, так что мы не убийцы.
— Когда тебя арестовали, отец Хили прочел нам, что было написано в «Чутс вестерн геральд». Там говорилось, что ты добропорядочная женщина, Нора. И никто в округе не посмеет сказать, что это не так.
— А вот в стишке, что про меня сложили, другое говорится.
— Ты хорошая женщина, Нора Лихи.
— Я ведь только избавиться от фэйри хотела.
— Ты очень с ним намучилась.
— Это не был сынок Джоанны. Не моя кровь и плоть.
Пег отвела с глаз Норы упавшую прядь.
— А странно — люди говорят, все худое у нас в долине как рукой сняло, как только подменыш исчез. Стало быть, он и кур портил, и коров, — теперь-то молоко опять жирным стало. Бабы, что едва перебивались, нынче яйца продают, кошельки себе набивают. А те, кто думал, что вот-вот пойдут побираться, на аренду наскребли.
— Дэниел говорит, я-то дом потеряла.
Пег поцокола языком:
