Дрожащими руками я взяла гладкий телефон. Позвонить еще раз самой? Или написать эсэмэс? Я несколько раз открыла и закрыла крышку и наконец набрала номер. Секунда, во время которой происходило соединение, показалась мне вечной. Я замерла. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...» В отчаянии я швырнула телефон на край кровати. Неужели он настолько не хочет меня видеть, что готов держать выключенным телефон целый день? Но ведь так нельзя бежать от проблем! А что, если у него есть второй номер и теперь он пользуется им? Нет, в это я просто отказываюсь верить!
Я заталкивала подальше мысли о том, что Семен может не появиться и завтра. «Завтра будет видно», — успокаивала я себя.
Наступила ночь. Я слышала, как пришла с работы мама, и бабушка громко зашептала ей что-то — наверное, рассказывала, что у меня болит голова и что я весь день сижу в своей комнате, несмотря на снятие ареста. В коридоре раздались мягкие шаги. Я быстро залезла под одеяло и погасила свет.
Дверь тихонько открылась, в комнату бесшумно вошла мама. Я почувствовала запах валокордина и еще каких-то лекарств. Она приблизилась к моей постели и присела на краешек. Я упорно делала вид, что сплю. Даже дернула под одеялом ногой, будто вижу какой-то сон. Сквозь чуть приоткрытые веки я наблюдала за мамой. Она наклонилась ко мне и так же, как бабушка утром, тронула ладонью мой лоб. Рука у мамы была прохладной и нежной. Убедившись, что температуры нет, она встала с кровати, как в детстве, подоткнула мое одеяло со всех сторон и тихонько вышла из комнаты.
Уф. Маму я, конечно, люблю, но не настроена сейчас делиться с ней самым сокровенным. Поэтому и поиграла немного в хорошую спящую дочку.
Когда же пришло время ложиться спать по-настоящему, я поняла, что заснуть, наверное, не смогу. Мысли о Семене и все те же версии, обдуманные днем по сто раз, снова полезли в голову. Теперь, ночью, все казалось еще страшнее, чем при свете дня, и я накручивала себя сильнее…
Как я вообще могла поверить, что такой парень, как Семен, полюбил меня? Это моя вина — не надо было быть столь самоуверенной! Неужели я вообразила, что вдруг ни с того ни с сего кумир всех местных девчонок выберет именно меня, Полину Романову? Когда вокруг него вьется огромное число поклонниц! Ведь я ничего не сделала такого, за что бы он полюбил меня — в отличие от него. Он-то хотя бы спас меня в первый день нашего знакомства... Я погрузилась в воспоминания, перебирая все подробности той встречи. Как у меня по-дурацки свело ногу, как он вез меня на берег на своей спине, и какими глазами смотрела тогда на него Надька. При этой мысли меня кольнула ревность. Да, Семен — парень, который нравится всем…
Память выбирала отрывки из прошлого: вот Семен отогнал от меня хулигана на пляже, а вот мы с ним в кино. Похищение, старый дом у моря и темная каморка. Наша чудесная поездка в Турцию, загадочная Магда, профессор... Дом Семена, фонтаны, джакузи. И наша ночь любви, в который раз представшая перед глазами.
«Но ведь он столько раз говорил, что любит меня!» — вдруг пролетело в моем разгоряченном сознании. И тут же холодный и расчетливый разум нашел контраргумент: чего только не говорят мальчики, чтобы затащить девочку в постель. В моем случае — в джакузи. Может, Семен и правда испытывал ко мне чувства, но после секса просто охладел ко мне? Запретный плод сладок и все такое… От всех этих мыслей голова шла кругом.
Я ворочалась с боку на бок и никак не могла успокоиться. Постель превратилась в один большой комок из простыни и одеяла, меня бросало то в жар, то в холод, мне было неудобно лежать на спине, на боку, на животе. Наконец я резко вскочила с кровати и открыла окно. Меня обдало сыростью и прохладой осенней ночи. Я высунулась подальше и оглядела сад. Кругом было тихо и темно, лишь в отдалении слышался шепот моря. Я подняла голову — темно-синее небо усыпано мелкими бриллиантами звезд. «Значит, завтра будет хорошая погода», — подумала я машинально и вспомнила про Надькино предложение. Ночная прохлада немного охладила мой пыл. Я вдохнула полной грудью и задумалась. Если и утром Семен не объявится, я поеду с Надькой и Игорем. Надо немного развеяться — нельзя же заживо похоронить себя в этих четырех стенах! Однако в глубине души я надеялась, что Семен позвонит, скажет, как сильно меня любит, и мы вместе посмеемся над моими сегодняшними фантазиями и страхами. И тогда не придется ехать в Геленджик — скажу Надьке, что мы помирились с Семеном. Она поймет...
Я легла в постель, и надежды снова стали угасать, уступая место самым пессимистическим ожиданиям.
В конце концов в четвертом часу утра меня все же одолел беспокойный сон. Остаток ночи мне снился Семен. Он стоял у моря с грустным выражением на лице, бледный и безучастный. И молчал. Когда я открыла глаза, его лицо еще несколько минут стояло перед моим мысленным взором, и мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.
