— Упс, один момент! Я на несколько минут! — галантно сказал он Надьке, ответил в трубку «алло» и направился к парапету. Облокотившись на него, он встал к нам спиной, показывая тем самым, что разговор у него предстоит долгий.
Я не смогла удержать в себе свои подозрения.
— Надь, ты уверена в Игоре? — зашипела я, схватив ее за локоть. От такой прямоты она оторопела.
— В смысле? Что за вопросы?
— Ну просто скажи — уверена или нет? — Я старалась говорить как можно быстрее, пока Игорь не вернулся.
— Ты что, дура? Конечно, уверена! Да в чем дело-то? Отпусти мою руку!
— Извини. Я кое-что узнала о нем. — Я обернулась. Он все еще разговаривал. — Мне кажется, он замешал в одном не очень хорошем деле, а нас с тобой только использует…
Надька вылупилась на меня как на умалишенную.
— Полин, ты что? Солнцем напекло? Какое еще нехорошее дело?
— Я понимаю, это прозвучит глупо, но мне кажется, Игорь нас всех подставил. Только я еще толком не разобралась, как...
— Подставил? В чем же, хочется мне знать?
— Я пока не могу тебе сказать, но он совершил что-то плохое, и это касается меня.
— Тебя? Да у тебя после похищения мания преследования, что ли? Или мания величия — типа нашей москвичке все хотят насолить? Хотя нет, подожди, не говори ничего! Извини, подруга, но ты мне просто завидуешь! С Семеном поссорилась, а тут мы тебе глаза мозолим своей любовью! Вот в чем дело!
— Да тише, тише! — зашипела я на нее, пропустив все сказанное мимо ушей. Сейчас не до глупых девчачьих разборок. Впрочем, какой реакции я ждала от нее? Смешно было бы думать, что Надька обнимет меня и скажет: «Ну конечно, Полиночка, Игорь настоящий злодей и всех нас использовал». Черт! Он уже идет сюда!
Из последних сил я постаралась изобразить на лице равнодушие, но, взглянув на Надьку, Игорь понял, что между нами бурлит ссора. Она выглядела оскорбленной, буравила меня глазами, но ни слова все-таки не сказала.
— Девочки? Что стряслось? — спросил удивленно Игорь, оглядывая нас. — Что-то не поделили?
— Да не, у Полины голова разболелась, она собирается домой… — процедила сквозь зубы Надька. Она была похожа на разъяренную мегеру. Вот что делает влюбленность: сейчас моя подруга стояла на стороне Игоря, возможно, моего врага. Что ж, тем лучше — мне не придется изобретать предлог, чтобы смыться отсюда.
— Да, я тут подумала… — начала было я, но Игорь перебил меня:
— Да, ты что-то плохо выглядишь! Наверное, зря мы тебя вытащили! Ты правда домой поедешь?
— Да, поеду, — ответила я, как мне показалось, слишком растерянно, но тут же взяла себя в руки. — Я тогда на автобусе доберусь, а вы оставайтесь!
Мне показалось, или Игорь усмехнулся?
— Ну, смотри сама, давай мы тебя тогда хотя бы на автобус посадим! — Он вновь стал приветливым и дружелюбным. Надька, сложив на груди руки, молчала. — А вот, кажется, и автобус!
Действительно, как будто по заказу, из-за угла выехал «Мерседес» с надписью «Бетта — Геленджик» на лобовом стекле.
— Хорошо повеселиться! — выдавила я из себя, натянуто улыбнувшись.
Я быстро заскочила в автобус, уселась на сиденье и посмотрела в окно. Игорь одной рукой обнимал за талию Надьку, которая надулась как мышь на крупу, а второй махал мне, как бы желая счастливого пути.
Пока мы тащились до Бетты, я впала в какое-то оцепенение и очнулась, только увидев знакомые улочки. Почти бегом я помчалась к дому. Еще не стемнело, но на кухне горел свет.
Громко работал телевизор. За столом сидела мама и плакала, закрыв лицо руками. Над нею стояла растерянная бабушка, она гладила маму по плечу, что-то тихонько приговаривая.
Вот оно — страшный сон, будто вдруг произошедший наяву. А я так надеялась увидеть сидящих за чашкой чая маму, рассказывающую больничные истории, и смеющуюся бабушку. Я почувствовала, как ноги становятся ватными, а сердце бешено колотится.
— Что случилось? — закричала я, и голос показался мне чужим, каким-то неестественным и скрипучим.
Мама подняла на меня заплаканное лицо, промычала что-то в платок, который сжимала в кулаке, и снова, всхлипывая, уткнулась в ладони. Она будто и не увидела меня. Дикими глазами я уставилась на бабушку. Та тяжело вздохнула и тихо пояснила:
— Отца арестовали сегодня за получение взятки.
Пошатываясь, я села на табурет. Мама продолжала плакать, я начала разбирать то, что она бормотала: «Родной... что же теперь будет-то... о Господи, помоги...» Не в силах выносить это зрелище, от которого внутри у меня все разрывалось, я вскочила с места. Мне трудно было дышать — не хватало воздуха.
Я вышла за дверь и присела на ступени старенького крыльца. Отсюда до меня доносились всхлипывания мамы. Как она переживает за отца! А ведь столько раз заявляла во всеуслышание, что он испортил ей жизнь и загубил ее молодость. Что видеть больше его не хочет. Что знать о нем не желает. Наверное, я что-то не поняла в их отношениях...
