– Да, папочка, да!
Папочку сменили оба брата. Сожаление вызывало только, что как ни представляй двойное проникновение, член в заднице не прибавится.
– Сильнее, сильнее. – Вялую попытку удовлетворить просьбу восполнил Барон Самеди. Рита почти слышала бой барабанов и крики истязаемых плетью женщин, вклинившиеся в перешептывание многоквартирного жилого дома в центре Пензы.
Закончилось все, как и раньше. Быстро. Прозаически. Не очень чисто. Михаил удовлетворенно хрюкнул, Рита разочарованно застонала. За стенкой у соседей бубнил телевизор, солнце царапало кожу, а желание требовало удовлетворения.
Рита встала и пошла в ванну, помогать себе сама. Кого обсуждать? Ремарка? О-кей, с Равиком у нее еще не было. Дополнили картину серые стены в бурых потеках, выбитые зубы, лужи крови на бетонном полу и пара офицеров в форме от Hugo Boss. Да, вот оно. От болезненных спазмов она на сегодня избавилась.
Дым сигарет с ментолом наполнял ее легкие фантомами раковых клеток. Это было лето Бредбери и Кинга. Земля продолжала свое движение к гибели. Живые организмы старели, мертвые разлагались. Под асфальтом по трубам бежало дерьмо. Дом на краю кладбища, очаровательный у Фульчи, – в городе Пенза был жалким. Покосившееся строение, затесавшееся в ряд таких же архитектурных убожеств с пристройками, полусгнившими сараюшками и нужниками во дворе.
…Кладбище было старое. У входа – церковь начала девятнадцатого века. На территории – пара склепов-бомжатников, могила местного исторического деятеля и железные кресты. Митрофаньевка, не Лафайет. Возвращаясь домой, Рита окинула его равнодушным взглядом. Еще в детстве смирившись с тем, что все самое интересное происходит ночью (и не на этом конкретном погосте), она не ожидала увидеть ничего примечательного, когда взгляд зацепился за темную мужскую фигуру рядом с облупившимся памятником. Человек смотрел прямо на нее. От его взгляда мурашки поползли по коже и под ней. Бледное лицо с глубоко запавшими глазами, обведенными синими, почти черными кругами. Уложенные на пробор темные волосы. Строгий костюм.
«В таких только в гроб кладут», – стоило мысли проскользнуть в мозг, как Рита увидела, что глаза мужчины побелели. В них что-то закопошилось, зашевелилось, заелозило. Черви. Могильные черви, обожравшиеся мозгом, прорвались сквозь плоть наружу в поисках пищи. Все органы чувств свидетельствовали, что сейчас день, а она бодрствует, – и все же поверить своим глазам Рита не могла.
Она перешла дорогу, отделявшую ряд домов от кладбища. В нескольких метрах от входа христарадничали бабки, завернутые в лохмотья. Мимо пробежала дворняга, на «покойника» даже не взглянув, а он все так же стоял под сенью кленов, обглоданными глазницами вглядываясь в Риту.
Девушка подошла ближе. Скрипнувшая под ногой консервная жестянка осталась незамеченной, значение имел только осколок мрака, не желавший признавать суверенитет дня. Рита видела, что человек был не один. Рядом с соседней могилой стояла женщина в коричневом замшелом платье. Ее сходство с фотографией на памятнике нельзя было игнорировать. Каждую могилу стерег свой покойник. Те, где было зарыто по два, три тела, – берегли все постояльцы, за годы сросшиеся, слипшиеся, связанные гноем, костями и корнями в единый разлагающийся организм. Они смотрели на нее. Просто смотрели, и всё. А черви просто шевелились, поглощая куски кожи и мяса, ползали по костюмам и платьям, волосам и мху.
Рита инстинктивно подняла руку – перекреститься – и безвольно опустила, почувствовав, как что-то ползет по голой ступне. Белый червячок. Неуклюже подпрыгнув и взвизгнув от отвращения, она стряхнула его. Развернулась и пошла к дому, надеясь, что реальность не начнет прямо вот сейчас расползаться, как кадр кинопленки, слишком долго пробывший под горячим лучом проектора.
Вынимая дрожащими пальцами ключ из сумочки, она автоматически отметила, что сосед, стоявший на крыльце рядом расположенного дома, почесывает пузо, обтянутое майкой-алкоголичкой, явно не замечая наблюдающих за частным сектором мертвецов. Перед тем, как войти в дом, она оглянулась. Всё было, как прежде. Клены, липы, памятники, покойники.
Поздравив себя с приступом безумия, девушка залезла под холодный душ. Истерически хихикнув мысли, что психиатрическая больница совсем рядом, – и крепкие айболиты со смирительной рубашкой приедут быстро.
Приступ был серьезный. День сменил вечер. Мягкие тени протянулись от деревьев и фонарных столбов. Колокола отзвонили к вечерней службе, мертвецы равнодушно смотрели на дома. Единственно верным решением показалось сбежать подальше – в надежде, что галлюцинация не последует за ней.
Мишка не обрадовался ее приходу, но и прогонять не стал. Причина была очевидна, на мониторе красовалась заставка шутера, а гостью надо развлекать. Вот только гостье было не до развлечений. Оставив молодого человека у компьютера, Рита пошла на кухню готовить ужин.
