Темная земля полностью

– Давай сделаем перерыв. Пятнадцать минут на то, чтобы цапнуть что-нибудь из автоматов. А потом – Макдауэл.

– Нет, правда. Ты должен быть инспектором криминальной полиции. Ты в три раза более коп, чем это морщинистое бедствие.

Логан пожал плечами:

– Я пробовал быть инспектором, но мне не понравилось. Приходилось все время искать кого-то, чтобы за тебя сделали бумажную работу.

Она покачала головой:

– Ты и вправду пошел в отца, верно?

– Понятия не имею.

За окнами машины простирались поля. Сидя на пассажирском сиденье, Стил не удосуживалась сдерживать зевоту, при которой ее голова становилась похожей на корзину для мусора с крышкой наверху.

– Выжатый лимон.

– А я предлагал тебе пойти домой, разве не так? – Логан нажал на клавишу радиопереговорного устройства. – Сержант Макрей вызывает констебля Николсон, можете говорить?

Сначала пауза, потом:

– Да, серж.

– Как дела, Каламити?

– Как в могиле. Ни одно существо не шевелится, даже наркоманы. Должно быть, погода влияет.

– Хорошо. Тафти вел себя, как в подгузниках?[106]

– Да нет, он даже накормил нас – принес печенье.

Стил ударила Логана по руке.

– Выясни, они оставили что-нибудь для нас? Я помираю с голоду. Ничего не ела с утра, кроме двух сырных палочек и чипсов «Тоффи».

– Хотел проверить, что все в порядке, Джанет.

– Спасибо, папа.

Он отпустил клавишу.

На бетонном покрытии дороги, там, куда падал свет фар, блестела подмороженная вода.

Стил засунула ладони под мышки.

– А у тебя дома есть фритюрница?

– Нет.

– А сковорода для чипсов?

– Нет.

– Ну какой же ты шотландец?

После перелеска снова потянулись поля.

Они ехали по дороге, где предельная скорость была не выше пятидесяти миль. Почему – непонятно. Мелькнуло название населенного пункта: «Кради».

Логан, повернув голову, взглянул на Стил.

– Между прочим, я видел запись допроса. Ты и Джек Уоллес.

– В самом деле?

– Он производит приятное впечатление. Если, конечно, не принимать во внимание изнасилования и такое отношение к женщинам, словно они являются для него чем-то вроде боксерской груши.

– Уоллес – это принц, в полном смысле слова. – Она покачала головой. Затем вперила взгляд в Логана. – А ты теперь стал шестеркой Нэпиера, да?

– Ну а что, по-твоему, я должен был делать? Отказаться помочь ему? Разве это не выглядело бы подозрительным, как ты думаешь? А так я, по крайней мере, могу… галантно уклониться от чего-то.

Она села глубже в своем кресле.

– Бла, бла, бла…

– Послушай, Нэпиер говорит, что будет просто счастлив освободить тебя от обременительных подозрений. И не потому, что ты в действительности ничего и не сделала, ты с этим согласна?

Никакого ответа.

Логан снова посмотрел на нее:

– Так ты согласна?

– Конечно, нет.

Она едва слышно стала напевать что-то. Затем заговорила:

– Давным-давно в легендарном городе Абердин жил человек по имени Джек Уоллес. Так вот, этот Джек Уоллес был не очень хорошим человеком, на самом деле он был полным и законченным ублюдком. Он любил нападать на женщин, бить и насиловать их. Это делало его в собственных глазах большим и умным. – Стил повернулась лицом к боковому окну. – Однажды солнечным майским вечером Уоллес накачал наркотиками и изнасиловал семнадцатилетнюю девушку по имени Розалин Купер. Возможно, этот поступок показался ему недостаточно плохим, и он снял, как она пьет таблетки, ну, и все прочее на свой телефон, а потом использовал запись для того, чтобы шантажировать ее, побуждая вступить с ним в «отношения». – Стил, подняв обе руки, изобразила пальцами знак кавычек. – Таким образом, он смог продолжать насиловать и избивать ее, не тратя денег на наркотики.

Логан обеими руками сжал руль.

– Так он снимал это?

– Да. Розалин думала, что ее мать и отец будут считать ее виновной, вышвырнут из дому и никогда больше не захотят с ней разговаривать. Уоллес говорил ей, что все станут называть ее шлюхой и что у нее никогда не будет ни работы, ни друзей. Она была настолько напугана, что поверила ему.

Стил вытащила сигарету и сделала долгую затяжку; кончик сигареты излучал ярко-голубое свечение.

– И вот однажды прискакал храбрый рыцарь на большом белом коне, задница которого была сплошь измазана навозом. Этот рыцарь, то есть эта рыцарша, сказала: «Опомнись, Розалин, ты ни в чем не виновата. Во всем виноват этот подонок Уоллес. Мы привлечем его за изнасилование, и будь уверена, он проведет в заключении годы, годы и годы». Но Розалин была слишком напугана для того, чтобы выдвинуть обвинение, потому что, сделай она это, все выплывет наружу, родители обо всем узнают и никогда не полюбят ее снова. Храбрый рыцарь говорил ей, что они смогут преодолеть и это и что они со всем справятся. Но она была слишком напугана, да…

– И что произошло?

Стил выпустила струйку дыма в лобовое стекло.