«Сандэнс» и «Трейнерс» были примерно в тридцати метрах справа от меня, когда я направлялся к таможне. Мы смотрели друг другу в глаза: все трое знали, что происходит. Они не собирались рисковать и разоблачать меня в присутствии всех этих людей. Они выжидали: у них не было выбора.
«Там еще двое», — раздался голос Сьюзи прямо позади меня.
Я высматривал их, слонявшихся по таможенным коридорам, на ходу накидывая им сумки на плечи, пока они не сводили глаз с цели.
Я остановился как вкопанный и повернулся к Сьюзи. «Я ухожу отсюда со всеми пятью бутылками этого дерьма. Если ты или эти ребята попытаетесь меня остановить, я их вышвырну. Понятно? Лучше иди и скажи им».
«Я никому ничего не рассказал. Не знаю, откуда они знают».
Сандэнс и Трейнерс следовали за мной, а двое других отошли в сторону, когда я поднял бутылку, чтобы усилить угрозу. «Ты позвонил, пока я доставал эту дрянь, да?»
Она поравнялась со мной. «Нет. Это была просто мёртвая точка. Зачем мне звонить?»
Я мог придумать множество причин. Слова «постоянный» и «кадровый» возглавляли список. Мы присоединились к потоку тележек, перегруженных чемоданами и сумками из беспошлинной торговли, направлявшихся в голубой коридор ЕС.
«Он мог послать билеты по назначению или отследить пластик — кто знает?»
Мы добрались до шиканы и уперлись в пробку. Мне хотелось прорваться и бежать, а потом просто бежать дальше, но я не мог рисковать, привлекая внимание охранников, которые, вероятно, и не подозревали, что происходит. Бегство превратило бы всё это в ещё большую групповую драку. Мне просто нужно было вести себя как обычно, чувствуя, как пульсация на шее рвётся наружу.
Я пристроился к группе из четырёх женщин лет сорока, толкавших тележки. Они выглядели как четыре мамы, которые уехали одни: все загорелые, в шортах и футболках, смеялись и шутили, цепляясь за праздничное настроение, но злились, что завтра утром им нужно будет вернуться в офис.
Я обернулся. Сьюзи была примерно в трёх шагах позади, а Сандэнс и Трейнерс — ещё в двадцати. Я надеялся, что они не попытаются сделать это здесь. Что мне делать? Разбить бутылку о голову одной из женщин? Выбросить эту дрянь на пол? Я стоял всего в паре шагов позади девушек, держа бутылку чуть приподнятой в одной руке и сумку в другой.
Раздвижные двери раздвинулись, и мы вышли в терминал, но тут же были преграждены стальными ограждениями мимо рядов сидений, где люди склонились над ноутбуками или пили кофе из соседней кофейни Costa. Моё внимание привлекла кофейня. Двое других парней уже ждали меня с этой стороны.
Я держалась поближе к четырём мамам, пока они бродили по оживлённому вестибюлю из стекла, стали и бетона, хихикая над тем, как повезёт их мужьям сегодня вечером после двух недель разлуки. «Конечно, это не для всех нас две недели, правда, Кейт?» Две другие расхохотались.
Кейт это не понравилось. «Не понимаю, о чём ты говоришь, мы с Андреасом только…» Я потеряла остаток фразы, когда между нами пробежала семья, направлявшаяся в зал отправления.
Кейт и ее друзья пробирались сквозь пешеходный поток к лифтам, которые доставили бы нас на автостоянку и железнодорожную станцию прямо под терминалом.
У меня кружилась голова, пока я перебирал варианты. Я хотел остаться рядом с этими четырьмя, но если они выйдут на парковке, этажом ниже, мне придётся идти на станцию и прицепиться к кому-нибудь ещё. Я ни за что не собирался изолироваться на парковке или садиться в «Микру» и ехать. Я был бы один. Они могли бы контролировать меня, когда я выхожу на дорогу.
Я видел обе команды, они шли примерно в тридцати шагах позади меня. Сьюзи всё ещё следовала за мной, и мы смотрели друг другу в глаза.
«Я остаюсь». Она указала назад. «Ты ошибаешься».
Я проигнорировал её. Мы добрались до лифтов, и, как только Сандэнс и Трейнерс поняли, что я задумал, они направились к лестнице, оставив остальных двоих следить за целью.
Большие стальные двери содрогнулись, и женщины, втиснув свои тележки, добавили скрежета по бокам. Я протиснулся за ними. Кейт нажала кнопку станции. «Чего тебе, дорогая?»
«То же, что и ты». Ее подруги снова расхохотались.
Я почувствовал локоть в спину: Сьюзи вошла как раз в тот момент, когда двери закрылись. Я продолжал держать бутылку горлышком, чтобы она видела. «Не морочь мне голову».
Когда двери снова открылись, женщины искоса взглянули на нас. Они поняли: у них и так было предостаточно своих рядов. Я вышел и отошёл в сторону, чтобы пропустить их, а потом держался прямо за ними, пока они катили тележки в станционную пещеру. Сьюзи, без сомнения, где-то за мной. Мне было стыдно смотреть.
Сандэнс и Трейнер ждали, жадно глотая кислород, пока их двое друзей спускались по лестнице, перепрыгивая через трёх. Я поднял бутылку и посмотрел в глаза тому, что пониже. Он успокаивающе взмахнул руками.
