И я согласился. А кто бы стал спорить?
Все, что случилось после, я не буду пересказывать, чтоб вы не завидовали. Это лишние подробности в нашей истории. Хотя, наверно, ради этих подробностей люди и живут, и даже иногда готовы умереть только ради этого. Я точно был готов.
Правда, я немножко удивился, когда посреди всего этого волшебства кто-то бесцеремонно влез в наш гиперрежим и спросил сонным голосом:
– А чего это вы тут делаете?
В темноте я дрыгнул ногой и чуть не попал Данику по носу. Со страху он исчез мгновенно, как будто кто-то отключил его от сети. Мы только и успели, что рассмеяться.
Дальше все было хорошо.
Вот если бы это осталось навсегда. Но так не бывает.
Ближе к полудню мы подъезжали к Питеру. Нас никто не обгонял на пустой трассе, и это было необычно.
Автомобили и грузовики скучали у отбойников, чего никогда не бывает на магистралях. Желтые лампы аварийной остановки синхронно мигали, а вот водители куда-то делись.
Над магистралью то и дело пролетали полицейские дроны. На нас они не обращали внимания. Может быть, наш кемпер не выглядел опасным, а может, нас просто заманивали в ловушку.
Первый блок-пост на шоссе мы увидели издалека. Тяжелые темно-зеленые фургоны с решетками на окнах перегородили половину дороги. Несколько гражданских машин стояло рядом, их водители собрались в кучку, о чем-то переговаривались и пытались кому-то звонить. В город пускали не всех. Или вообще никого.
По дороге прохаживались военные в бронежилетах и с автоматами.
Меня бесит оружие, когда оно в руках у других. Это чувство может понять только тот, кому довелось стрелять в кого-нибудь в упор. Мне – приходилось.
Наш чудо-водитель Даник подумал о том же. Притормозил, а потом и вовсе остановил машину. Посмотрел на нас. Мы поняли друг друга без слов.
– Ремни у всех пристегнуты? – спросил я.
Я попробую объяснить. Вы уже знаете, что сверхоборотни могут входить в режим гиперскорости и забирать с собой некоторые вещи – ну, не голые же мы туда переносимся. Как вы уже видели, сверхоборотень может затащить в гипер и своего партнера, даже если он туда не хочет – именно это бессовестный Федор пытался проделать с девчонкой из минивэна. Но если очень постараться, можно ускорить и переквантизовать не только себя, но и массивные предметы вокруг, особенно те, с которыми ты вошел в жесткую сцепку. Втроем это сделать в три раза легче, чем одному.
В общем, мы пристегнулись покрепче и провалились в невидимость вместе с нашим автобусом.
Очень вероятно, что военные с автоматами были сильно разочарованы, потеряв нас из виду. Они застыли в полупозиции, хотя один успел снять автомат с предохранителя. Мы оценили их озабоченные лица, но делать селфи не стали и просквозили дальше, за ограждения.
Километров через пять мы вернулись в нормальную скорость. Все-таки перемещаться в гиперрежиме вместе с крупными объектами довольно тяжело. Примерно как тащить кемпер на себе.
Никто за нами не гнался. Наверно, у этих ребят не было соответствующих инструкций. Да и мне на их месте было бы неохота разбираться с внезапным исчезновением каких-то сумасшедших туристов. Тем более, пока начальство не видит.
Мы бы посмеялись над ними. Если бы не то, что мы увидели дальше.
На пустынном Московском проспекте ветер разносил по асфальту пустые пакеты и всякий мусор. Вороны летали стаями, а вот людей было мало. Ни один магазин не работал. Витрины были заколочены фанерой. Брошенные троллейбусы приткнулись к поребрикам. Редкие машины двигались с опаской и по каким-то замысловатым траекториям. Мы присмотрелись и поняли, почему: прямо на проезжей части чернели открытые люки. Чугунные крышки валялись рядом.
Мне показалось, что из одного люка высунулась человеческая голова. Черная, будто выпачканная мазутом.
– Ты тоже это заметил? – выдавил из себя Даник, глядя строго перед собой.
Я кивнул.
– Что тут вообще происходит? – спросила Лиза.
– Темныши на ночь под землю прячутся, – предположил Даник. – Поближе к источнику питания. Чем глубже, тем лучше.
– Понятно. В метро больше не ездим.
– Не больно и хотелось…
Мимо нас с воем и с мигалками пронесся спецназовский броневик. Хрясь! Под его широкими колесами чугунная крышка люка подскочила и заплясала на асфальте. Головы в люке больше не было.
– Вы видели? – ужаснулась Лиза. – Он же прямо по нему…
– Не оглядывайся, – сказал я.
На Сенной площади мы свернули направо, на Садовую. Здесь живых людей было побольше, но лучше бы их совсем не было. Они бродили туда и сюда, злобно провожая глазами проезжающие мимо автомобили. Они толкались и о чем-то злобно спорили друг с другом. Они выносили разные товары прямо через разбитые окна магазинчиков и лавочек. В основном, как я заметил, тащили картонные ящики с бутылками. Кое-что они уже успели уронить и разбить. Осколки стекла хрустели под колесами, и вонючие пятна красовались тут и там на асфальте.
