– Вот ты дерзкий пацан, – похвалил я. – Вписался в самый замес… и правда, как бессмертный.
– Ага… если бы этот черт до меня дотянулся, нас было бы на одного меньше.
– Все твоему папе расскажу, – пообещал я. – А дед подтвердит.
Но Герман уже нас не слушал. Он смотрел мимо нас, в темное жерло тоннеля. Только другого. На другой стороне платформы.
В темноте засветился прожектор. И вот, негромко стуча колесами, на станцию прибыл еще один поезд. Тоже старомодный, с рифлеными боками, но совершенно белый. И тоже пустой.
Я не знал, откуда он прибыл. Я мог только догадываться.
Двери разъехались, и на платформу вышли двое. Парень и девушка. Они держались за руки.
Герман сделал шаг навстречу гостям. Но почему-то схватился за сердце, дальше не пошел и опустился на лавку.
Что вам сказать об этом? Конечно, я узнал их. Совсем не помнил, но сразу узнал.
Я стоял и смотрел и не мог сказать ни слова. Это не так-то просто – сказать своим родителям «мама» и «папа», когда не видел их примерно двенадцать лет. И особенно когда они сами по виду не намного старше тебя.
– Привет, – прошептал я.
Призраки стояли совсем рядом. Я и раньше знал, что очень похож на своего отца, Матвея. Теперь я убедился в этом сам. Только глаза были мамины – серые, с длинными темными ресницами. А еще у меня был ее нос, слегка курносый. На старых видео это было не так заметно.
Они были красивые.
Они улыбались мне и еще немножко друг другу.
– Мы ненадолго, – сказал Матвей. – Пап, ты тоже здесь? Здравствуй…
Герман поднял голову. Помахал со своей скамейки лапищей, все равно похожей на медвежью. Я удивился: в глазах у него стояли слезы.
– Какой большой наш Сережик, – сказала девушка Маша, которая была моей мамой. – И какой симпатичный.
– Довольно крепкий, – сказал мой папа, Матвей.
– Ты, наверно, нас и не помнишь? – спросила мама. – В четыре года все потери как-то легче забываются.
– Я помню, – сказал я.
– Вот и не забывай. Когда-нибудь мы встретимся снова, и уже не расстанемся… мы просили об этом, и для нас сделали исключение. Но не спеши, Сергей. Береги себя. Пожалуйста. Нам будет приятнее знать, что ты живой… и счастливый.
– Вот именно, – сказал Матвей. – Да и некуда особо спешить. Если честно, там у нас так себе. Кисло. Даже по лесу не побегаешь, и пища сплошь духовная…
Мама щелкнула его по носу:
– Папа шутит, как всегда. Мы тебя любим. Прости нас… мы сделали для тебя, что могли. Только смогли не так уж много.
Я ничего не отвечал. Я тихо плакал.
Мама подошла ближе и погладила меня по голове (рука у нее была легкая, почти неощутимая). Они оба развернулись и пошли обратно к своему вагону. В дверях обернулись и помахали нам.
Двери закрылись. И поезд уехал.
Я даже не догадался их сфоткать.
Даже обнять их побоялся.
Вик встал рядом. Осторожно положил руку мне на плечо. Так он делал редко. Он был деликатным, мой друг Сигурд из Альвхейма.
– Пойдем наверх, – предложил он. – Следующий поезд нескоро.
Машину подбросило на ухабе, и мы с Виком едва не столкнулись головами.
Герман взглянул в зеркало.
– Ну и денек выдался, парни, – сказал он. – Точнее, ночь. Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается… мир спасён, и враг наказан… только я так скажу: с меня довольно. С завтрашнего дня выхожу на покой. Будем с Карычем здоровье поправлять. В санаторий поедем, в Криницу.
Ворон согласно каркнул. Он важно восседал на переднем сиденье, разве что ремнем не пристегнулся.
– Все будет хорошо, дядя Герман, – сказал Вик. – Ах, да, совсем забыл. Мне поручено передать: вы с вашим другом Карлом тоже сможете прибыть в Альвхейм, когда захотите. Вдвоем или по отдельности.
– Да ну. Не знаю даже. Там у вас всё дорого, наверно, и пива уж точно не продают.
– Почему нет? Потихоньку привозят, пока начальство не видит.
– Карр-рупция, – изрек ворон.
Дед только хмыкнул. Еще несколько минут он не отвлекался на разговоры: вести пикап по лесной дороге было занятием не из легких.
Наш самокат громыхал в багажнике. Мне было грустно. Вдобавок почему-то снова захотелось есть. Наверно, от переживаний этой ночи.
И такое со мной тоже было, давным-давно, думал я. Но кое-что с тех пор изменилось. А кое-что изменится прямо сегодня, пусть даже мы еще молчим об этом.
Наконец Герман вырулил на пустое шоссе. Вытер пот со лба и заговорил снова:
– А если серьезно, хлопцы, то… спасибо вам за всё. Если бы не вы с Карлом, я бы сейчас на другом курорте припухал. В адских вертепах, будь они неладны. Сам уже не помню, что меня понесло напоследок в эти шахты? Зарекался же туда ездить… и другим запрещал…
– Чер-рт дер-рнул, – сказал Карл.
– Это очень точное выражение, – заметил Вик.
Еще несколько минут прошло в молчании. На обочине одна за другой вырастали знакомые сосны и елки. Махали лапами в свете фар, словно приветствовали. Даже какая-то шальная сова перелетела дорогу прямо перед нашим носом и скрылась в темноте.
Когда мы приблизились к усадьбе, меня уже вовсю клонило в сон. Герман остановил пикап и тоже сытно зевнул:
