Тяжелый зверь стоял на задних лапах, а поганый черный удав охватил его четырьмя плотными кольцами. Змеиная голова раскачивалась прямо напротив морды медведя, как маятник. Длинный язык трепетал на расстоянии ладони от медвежьего носа.
– Оцени с-силу моих объятий, Герман, – сказал змей, издевательски растягивая слова. – Это последнее, что ты почувствуешь… перед мучительной смертью.
– Да не жмись ты так, – ответил медведь. – Или ты решил измерить мне давление? Спасибо за заботу. Я в порядке.
Стало понятно, что силы противников примерно равны. Кольца еще сжались, но и медведь не спасовал! Он напряг мускулы, и змей едва не лопнул пополам. Зашипел и заплевался кровавой слюной во все стороны.
– Ах, так, – прохрипел он. – Тогда пеняй на себя. Посмотрим, что ты теперь запоешь…
Черный туман забурлил и выплеснулся на платформу. Облепил белую фигуру медведя уродливыми комьями, как будто это был жидкий битум, что используется для ремонта дорог. Он еще и дымился для пущего сходства.
Медведь зашатался. Повалился набок и придавил змея своей тяжеленной тушей. Но и ему самому пришлось несладко. Жидкая тьма не давала ему вырваться. Кажется, он начал задыхаться.
– Здесь – моя территория, – говорил тем временем Гройль. – Пусть Высшие заперли меня здесь, в преисподней, но и ты отсюда никуда не денешься. Асгард далеко. Твои защитники давно про тебя забыли. Тебя никто не услышит. В этот раз тебе никто не поможет.
И тут я услышал уверенный голос прямо у себя под ухом:
– Неправда.
Я удивился: Вик мягко отстранил меня плечом и выступил вперед. В своей поношенной льняной рубашке, с длинными светлыми волосами, он и сам казался светлым, как солнечный луч среди унылой тьмы. Да, это был мой друг Вик. И он больше ничего не боялся. Если его голос и дрожал, то совсем немножко, от важности момента.
– Я – Сигурд из Альвхейма, – сказал Вик. – Мой отец – Сигмунд, правнук Одина. И я – наследник бессмертных богов Асгарда. Когда-то, раньше, я просил их о помощи… но теперь я сам обращаюсь к тебе, брат моего отца, Гунтер-изгнанник. Я приказываю тебе исчезнуть.
Гройль вытянул шею, а заодно и длинный язык, но и не думал ослаблять свой смертельный захват. Просто посмотрел на Вика и как будто ухмыльнулся:
– Волчонок вырос. Как быстро растут дети! Но что это? Меня посетила одна счастливая идея… подойди-ка поближе, племянничек!
– Не слушай этого гада ползучего, – сказал я. – Меня он вот так же уговаривал, долбаный искуситель. А потом влез мне прямо в мозг. Сволочь.
Но Вик бесстрашно шагнул прямо в туман. Вот странно: черная муть расступилась перед ним. Она как будто боялась к нему прикасаться.
– Я жду, – сказал Вик. – Оставь Германа и уходи.
Черный змей расхохотался. Одним движением размотал свои кольца и ринулся к нему. Выбросил вперед свою острую морду и уже хотел ужалить – как вдруг отлетел назад и со всего размаху стукнулся челюстью о гранитный пол: оказывается, белый медведь наступил ему на хвост.
– Что-о? – завопил Гройль в ярости. – Кто еще там?
И действительно, кто еще там был? А вот кто: ворон Карл спикировал прямиком на змеиную голову и впился когтями в морщинистую шею.
Удар клювом! Еще один!
Глаза змея лопнули, как перезрелые виноградины. Такое я видел только в детском фильме про подростков-волшебников. Его очень любила моя сестричка Вероника.
Ослепленный Гройль – он же Гунтер – взревел так, что плафоны на люстре задрожали и чуть не рассыпались. Его длинное тело изогнулось, как подкова, он взмахнул хвостом и напрочь снес ларек с журналами и напитками – пластиковые бутылки так и покатились по платформе! Лампы под потолком вдруг вспыхнули и загорелись ярче прежнего. Темный туман порвался в клочья и поскорее стек обратно в тоннель, будто его и не было. На гранитном полу корчилась черная змея… нет, не змея, а отвратительный красноглазый червь с раздвоенным языком. Этот червяк сдувался, как проткнутая шина, и уменьшался на глазах. Спустя минуту он скукожился совсем и стал похож на мерзкого полупрозрачного опарыша. Он все еще что-то жужжал, но все тише и тише.
Громадный черный ворон брезгливо прижал его лапой. Проследил внимательно, как тот извивается. Прицелился, раскрыл клюв и…
– Зря ты жрешь всякую гадость, – сказал я Карлу. – Как бы не пронесло потом.
– Nevermind10, – ответствовал ворон.
Белый медведь возвышался над нами, как айсберг. По медвежьему обыкновению, он покачивал башкой из стороны в сторону, как будто говорил: «ну и ну».
Спохватился и превратился обратно в Германа.
Он вытер нос рукавом. Оглядел себя и, вроде бы, остался доволен:
– Вроде все на месте… только ребра болят и живот подвело… знаете, парни, в чем вся подлянка, когда превращаешься в кого-то большого? Жрать дико хочется. Ну, и выпить заодно. Пива у нас, я так понимаю, нет?
Я подобрал с пола банку призрачной «Доброй». С хрустом открыл. Глотнул сам и передал ему.
Потом взглянул на Вика: он стоял, закрыв лицо руками, и смотрел на нас сквозь пальцы, и глаза у него были совершенно сумасшедшие.
– У нас получилось, – сказал он. – Не могу поверить. Я еще никогда так не наглел.
