Прошло двадцать четыре часа без каких-либо признаков болезни. Но, как обнаружилось несколько дней назад, Торин ошибся. Избавление от шрамов не помогло. Только отсрочило неизбежное. Изнуряющая болезнь поразила Кили и сильно подкосила. Она спала не в силах подняться с постели, не могла есть и пить, умирала из-за отсутствия питательных веществ, пока Гадес не пришел проведать, а затем вернулся с лучшим из бессмертных врачей.
Кили сделали капельницу и накачали всеми лекарствами, которые отыскали в других реальностях, но ее щеки по-прежнему оставались впалыми, кожа стала землистого оттенка, а Торин…
Торин потерял всякую надежду.
Он думал, что все выяснил, что имел ответ, как, наконец-то, зажить счастливо. Но только обманывал сам себя.
Также не получилось найти Ларец Пандоры… он не забыл о возникшем блоке для Кили, когда она пыталась, дважды… это означало, что они не смогут найти Утреннюю Звезду. У него не осталось вариантов.
Он и Кили могли продолжать как раньше… его сердце сжалось… если она выживет после новой болезни. Они могли заниматься сексом в одежде, без поцелуев, каждая ласка предварительно должна просчитываться, если вдруг одежда съехала, но этого недостаточно. Никогда не будет достаточно снова. Она нужна ему. Полностью. Ничто не должно сдерживать их. Вот как Торин хотел провести остаток вечности, в этом нуждался.
В этом Кили нуждалась. Неважно признает она это или нет.
Но ни у одного из них этого не может быть. Он чертовски устал ошибаться. Надеяться, стараться, а затем в первом ряду наблюдать за ее страданиями, осознавая свою вину. Если бы воспротивился, этого бы не произошло.
Торин твердил себе, что никогда больше не отвергнет ее, никогда не заставит испытать эту боль, но просто обманывал себя и в этом тоже. Ему придется оставить ее, и в этот раз нужно заставить ее принять это. Заставить их обоих смириться с этим.
Слов будет недостаточно. Придется сделать что-то неприемлемое, что нельзя игнорировать. Что заставит ее презирать его.
Он изучал ее, пока она все еще лежала на кровати, дыша только с помощью аппарата. Тихий гул его мотора заполнил его уши омерзительным звуком. Ненавидя себя, Торин расправил плечи и поднял подбородок. Он понял, что должен сделать.
— Нам нужно поговорить, — сказал Торин.
Выражение его лица заставило желудок Кили сжаться. Мужчина, стоящие перед ней, выглядел жестоким, равнодушным и не походил на возлюбленного из ее снов.
Она только оправилась от очередной болезни. Встала с постели сегодня утром, чтобы принять душ и поесть. Это должен быть праздник, а не… что ожидает ее впереди. Кили догадывалась.
— Хорошо. — Она сглотнула. — Говори.
Они были в их спальне, одни. Он прислонился к двери, положив ладонь на ручку, будто желание уйти сильнее чем остаться.
— Мы расстаемся, — бросил Торин.
— Ты не заставишь меня передумать, Кили. Не в этот раз.
Его слова, сказанные так прямо, создали впечатление законченности, но она все же покачала головой.
— Нет.
— Я ухожу и не вернусь. Ты не переместишь меня обратно, и сама не перенесешься ко мне.
Он воин до мозга костей, она встала на ноги и приготовилась в битве.
— Тебе не нравится, что я вновь заболела. Понимаю. Но у нас получилось что-то сладкое, редкое и драгоценное. Не отказывайся от всего, потому что боишься.
— Боюсь, — повторил он, затем вынужденно рассмеялся. — До смерти перепуган.
— Торин…
— Я мог солгать и сказать, что не люблю тебя, или что очарован другой, например, Камео, или что намереваюсь согласиться на предложение Гадеса. Ты ненавидишь ложь и лжецов, а твоя ненависть только облегчит мне задачу. Но правда в том, что я устал заражать тебя. Устал быть причиной твоих страданий.
— Ты… любишь меня?
— Да.
— Торин…
— Но этого недостаточно, — сказал он и вновь окончательность в его тоне напугала ее.
— Этого достаточно! Вместе мы можем преодолеть что угодно.
— Не можем. И уже доказали это.
— Мы найдем Ларец, — бросила Кили, отчаяние делало ее безрассудной.
— Найдем? — Торин покачал головой. — Нет, я так не думаю.
У нее во рту пересохло.
— Ты совершаешь ошибку.
— Нет. — Проблеск улыбки только подчеркнул его печаль. — Впервые я поступаю правильно. Ты хотела быть первой в жизни мужчины, быть сокровищем, стоящим спасения. Так и есть. Я говорил тебе это. Но пришло время показать, что действия лучше слов. И собираюсь спасти тебя… от себя.
Кили шагнула к нему. Торин был не таким уверенным, каким хотел казаться, потому что отшатнулся и впечатался в дверь.
— Не надо.
— Пожалуйста, не делай этого, — все равно прошептала Кили. Слова его не остановят. — Мы принадлежим друг другу. Я люблю тебя. Люблю так сильно и хочу всегда быть с тобой. Мне плевать на последствия.
Торин побледнел.
— Этого не произойдет. Кили. Все уже решено.
— Нет. Я отказывать верить в это.
Снаружи струи дождя обрушились на стены. Загрохотал гром. Пошел снег. Это ее ответ. Потому что ее связь с Торином разрушалась.
— Мне жаль. — Он повернул ручку.
Нет!
