Вдруг Камео окружила мгла, лишив возможности видеть… только стало слышно еще больше криков. Она не могла дышать, не могла пошевелиться.
— Лазарь, — она попыталась закричать. И затем потеряла сознание.
Переводчики: Shottik
Редактор: natali1875
Такая мантра вертелась в голове Кили словно испорченная запись, в то время как Торин поднялся с постели. Она знала, что он тоже боялся того, что грядет. Знала, он ожидал, что она падет жертвой инфекции его демона. В глубине души, она тоже надеялась.
За его спиной она схватила лампу с прикроватной тумбы, сжала, раздавив ее ножку и переместив осколки до того, как они упали на пол. Он обернулся и посмотрел на нее, а Кили с невинным видом моргнула.
Если она заболела, ей предстояло провести ужасно много времени, уговаривая его остаться с ней. Торин мог быть спокоен, но у нее не было сомнений в том, что он достиг предела своей терпимости.
— Хотела бы я сказать, что мне жаль, — сказала Кили, — но мне не жаль. Мне понравилось то, что мы делали.
— Мне тоже понравилось, но я должен был остановить нас обоих.
— Ты действительно винишь себя? Меня невозможно отвергнуть.
Он предпочел не отвечать.
Она спокойно оделась в чистое платье, полностью состоявшее из полос черной кожи. Несмотря на то, что прошел час с тех пор как его пальцы находились внутри нее, дрожь удовлетворения еще не прошла.
Сладкий аромат недавно распустившихся цветов не помогал.
Ее горшечные растения расцвели в момент кульминации и служили постоянным напоминанием того, что Торин с ней сделал… и что она сделала с Торином, как он выглядел и чувствовал, какой был на вкус. Какое блаженство он доставил Кили, даже не занимаясь с ней любовью.
Что же произойдет, когда он наконец окажется внутри нее?
— Не знаю, то ли благодарить тебя, то ли проклинать, — сказал он.
Не думаю, что возразила бы поблагодарить тебя на этот раз.
— Может и то, и другое? — услужливо предложила она.
— Как ты себя чувствуешь?
— Отлично. Честно.
Стук в дверь.
— Эй, Тор, Тор, — позвал Страйдер, — К твоей девочке посетитель. И еще, кто-то прислал ей подарочки.
— Подарочки? — Гул предвкушения. — Мне? Но никто не знает, что я здесь.
Торин нахмурился.
— Что за посетитель? — спросил он.
— Уильям… и трое из его мальчиков.
— Уильям здесь? — взвизгнула она, непринужденно захлопав в ладоши.
Торин посмотрел на нее отталкивающим взглядом.
— Ты его знаешь?
В его устах это звучало как страшное преступление.
— Я знаю? — Она поджала губы. То, что она хотела сказать, как утверждение вышло вопросом.
— Откуда ты его знаешь?
— Через Гадеса.
— Понятно, — он склонил голову, как будто только что принял решение, — Мы сейчас спустимся, — сообщил он Страйдеру. Не отрывая взгляда от Кили, он спросил более настойчиво. — Насколько вы были близки?
— Мы были друзьями. Ничего больше.
— Я знаю, что Уильям не дружит с женщинами. Он тащит их в свое логово, а на следующее утро они просыпаются в его постели абсолютно совращенными, — он шагнул к двери и открыл ее, указывая ей выйти, — Пойдем поболтаем о его намерениях относительно тебя.
Она не двинулась с места.
— Если я заразилась…
Его ругательство достигло ее ушей, и она вздрогнула.
— Если я заразилась, — повторила она, — я исцелюсь. Я каждый раз выздоравливаю. Это не должно будет навредить тому хорошему, что нам предстоит.
— Хорошему? — бросил он недоверчиво. — Кили, ты возможно худшее, что со мной случалось. Ты заставляешь меня волноваться, и есть хороший шанс, что я тебя за это убью.
Он вышел, даже не взглянув на нее.
Кусачие слезы навернулись с неожиданной силой, как вдруг дождь застучал в окно. Он переживал. Она это знала. И он захлебывался чувством вины. Она это тоже знала.
В миллионный раз он спрашивал, как мог продолжать делать это с ней, но, может быть, настоящий вопрос звучал: Как она могла продолжать это делать с ним?
У каждой пары есть проблемы. И они их преодолевают.
С высоко поднятой головой она вышла в коридор, где гора коробок была сложена у стены. Каждая из разного материала. Эбеновое дерево. Слоновая кость. Мрамор. Золото. Серебро. Нефрит. Подарочки?
Дрожащими руками она открыла коробку с самого верха — и обнаружила внутри черное сердце миньона, лежащее на подушечке из красного бархата. А еще записка. От Гадеса.
Один из лучших подарков на земле, конечно же, но гнев расцвел, как цветы в горшках, распускаясь шипами, а не лепестками, и крепость начала дрожать. Глубокий вдох… выдох… она скомкала записку и позволила ей упасть на пол. Еще один глубокий вдох… выдох…
Тряска прекратилась.
Вернулся Торин.
— Это что, сердце? — он нагнулся, подобрал бумажку и застыл, когда прочитал, — Никогда больше что?
