Веки отяжелели, когда она провела по татуировке на его груди. Два маленьких меча вокруг другого побольше.
— Что это значит?
— Это клеймо Гадеса, — объяснил он, затем легонько шлепнул ее по заднице. — Спи, сандей. Ты уже засыпаешь.
— Нет, я… — Большой зевок положил конец ее отрицанию. Ладно! Но она отказывалась спать с кем-то поблизости, даже с Уильямом. К тому же, она не расставила никаких ловушек. По больше же части, Санни не была готова прервать их разговор. — Расскажи мне о Джиллиан. Да, я знаю ее имя. Нет, я не скажу, кто мне сообщил.
Он снова напрягся.
— Мне не нужно гадать. Я знаю. Пандора. Но мы еще не закончили говорить о тебе.
Серьезно?
— Это членовредительство, — пробормотала она, и Уильям рассмеялся.
— Членовредительство? Ты только сказала член? — сказал он, и в его глазах вспыхнуло веселье.
— Да, — прошипела Санни. Ее щеки пылали, но унижение закончил еще один зевок. Так или иначе сегодня она кое-что узнает о нем. — Я не могу сказать слово на Ч без другого. Но в таком варианте фильтр пропускает. — Обратная сторона альфа самца включалась раньше. Почему бы не сейчас. — Если ты хочешь отложить разговор о своей бывшей возлюбленной, прекрасно. Я воздержусь от секса, пока ты не передумаешь. — Сексуально мучать его… отказывать в оргазме… «Я готова подписаться на это!»
Откуда взялась эта распутная сторона?
Должно быть ему она понравилась, потому что Уильям улыбнулся, его голубые глаза сверкнули.
— Ты и так воздерживаешься от секса, сладкая попка.
— Тогда я воздержусь от поцелуев.
— Да ладно. Теперь, когда ты попробовала такую вкусную штуку, то будешь запрыгивать на меня по три раза в день. Минимум! Так что вперед. Попытайся воздержаться от поцелуев. Я бросаю тебе вызов.
— Ты так сильно ошибаешься насчет того, что начну на тебя запрыгивать. Ты сам напросился на это, так что получи. Моя кондитерская закрыта.
Певучим голосом он сказал:
— Кто-то забыл о брачном периоде.
Вот черемуха (черт).
— Ответь на мой вопрос об этой девушке, и я могу… могу!.. открыть кондитерскую при случае. Как на каникулы. И каждый раз перед сном.
Уильям вздохнул, и она решила, что надавила слишком сильно, и он просто вырабатывает стратегию, как сбежать. Вместо этого он к ее удивлению сказал:
— Я только думал, что люблю Джиллиан в романтическом плане. Если бы так и было, то я бы дождался ее. Но из-за страха проклятия продолжал спать с кем попало. Это должно было мне подсказать, что я совершил ошибку, и нам суждено стать друзьями, а не спутниками жизни. Увы. Позже, когда она вышла замуж за другого, моя гордость была уязвлена больше, чем сердце. Еще одна подсказка, которую я не заметил. Потом поцеловал ее и понял, между нами нет искры.
Когда Санни провела кончиками пальцев по его груди, почувствовала биение сердца.
— Между нами определенно пробежала искра.
— Нет, сандей, между нами огненная буря.
«Так и есть. Я плавлюсь…»
Затем мысль промелькнула в ее голове, и она задержала дыхание. Вдруг она его спутница жизни? Вдруг он влюбится в нее?
Затем ее сердце подпрыгнуло. Она хотела его любви, несмотря на проклятье? Вот, дельфиниум (дерьмо). Проклятье. Он не позволили себе любить Джиллиан из-за этого. Возможно также не позволит себе влюбиться в Санни. Или нет? Ха! Если у кого и была возможность убить его, так это у Санни и ее рога. Уильям еще сильнее может побояться проклятья.
Слова полились из нее потоком.
— Ты можешь расслабиться. Я на пятьдесят… даже шестьдесят… нет, семьдесят… эээ, девяносто процентов уверена, что проклятье меня не коснется.
Его сердце забилось быстрее под моей рукой.
— Объясни.
— Некоторые бессмертные пуленепробиваемы. Я непробиваема на проклятья, потому что мой рог не только канал, но и сифон. Заклинания и проклятья на меня не действуют.
Разные эмоции сменяли друг друга на его лице. Надежда. Сомнение. Волнение. Страх.
— Ты можешь сифонить мое проклятье?
— Боюсь, нет. Оно было частью тебя так долго, чтобы засело слишком глубоко. Забрать его значит убить тебя, как удаление демона убивает одержимого. После этого тебе понадобится что-то вроде духовного лейкопластыря, а это не моя специальность.
Сначала он излучал надежду, затем разочарование. Первое согрело ее, второе же прогнало все тепло, оставив замерзшей.
— Расскажи мне о своем детстве, — сказала она, желая и отвлечь его и узнать что-то интересное.
Уильям напрягся.
— Я не помню своего детства.
Серьезно?
— Ни одного воспоминания?
— Только одно. — Просунув руку под ее колено, он перекинул ее ногу через свою, прижимаясь ближе к Санни, словно ему необходим якорь, чтобы продолжить. Но это не могло быть правдой. Или могло? — Я видел это воспоминание во снах, — продолжил Уильям надломленным голосом, что совсем на него не походило. — Посланница говорит мне и другому мальчику, что любит нас, но нам не следовало появляться на свет. Позади нее появляется безликий мужчина и вонзает клинок ей в сердце. Затем память становится пустой.
