Темное дело полностью

Если вы думаете, что он стал постоянно следить за своей женщиной, писать ей анонимные, но полные любви и страсти послания, тайком вздыхать и покрывать поцелуями ее следы, то вы глубоко ошибаетесь. Ничего подобного не было и быть не могло!

Случилось другое…

Дождавшись утра и совершенно позабыв про свои профессиональные и семейные обязанности, Рохлин проследил, где живет женщина. От соседей он узнал, что ее зовут Ольга Русакова и что она ведет довольно рассеянный образ жизни. Нет, не проститутки! Просто есть такая категория женщин — многие их называют «бабочками», что, впрочем, не совсем верно, по мнению автора.

Это ни в коем случае не «ночные бабочки» и не «дневные бабочки», которые расплачиваются с клиентами своим телом. Нет, «бабочки» это просто «бабочки». Они живут легко, непринужденно, не очень-то заботятся, как на них смотрят окружающие. Они резвятся, они играют, они упиваются этим миром.

Кому-то бывает от этого плохо, кому-то — нет. Но «бабочкам» до этого нет никакого дела. Фи! Еще думать об этих мужчинах!..

Чаще всего их содержат. А если этого не происходит, то они не слишком ломают голову о дне завтрашнем. Зачем жить будущим, когда есть настоящее? Настоящее и есть самое настоящее.

Мягче, добрее, легче — вот лишь те немногие слова, которыми они определяют свое существование. И еще, пожалуй, словом «скорость». Быстрее, быстрее, еще быстрее!.. Ты уже кончил, милый? Жаль! Но ничего страшного. Сейчас мы быстро поедим, затем я быстренько наведу порядок, а после мы очень быстро сгоняем в одно место…

Куда? Чего? Зачем?

Неважно. Главное — быстрее! Ну и конечно же — мягче, добрее и легче…

Итак, выведав все про Ольгу Русакову, охваченный безумной страстью — да пусть не прозвучат эти слова избитым штампом! — Рохлин направился к ней.

Поднялся на лифте.

Постоял перед дверью, отряхивая снег.

Сдернул целлофановый чулок с роскошного букета.

И, не раздумывая, надавил на пуговку звонка…

— Ничего не понимаю! — сказала Ольга. — Вам что надо?..

Рохлин молчал, опустив голову, и даже букет в его руках выглядел поникшим.

Только что он сделал попытку объяснить свои чувства и потерпел полное фиаско. Изящные, полные юмора фразы, которые крутились у него в голове, вдруг прозвучали так грубо и пошло, что он смутился и умолк.

Ольга, с удивлением наблюдала за этим странным человеком. Ждала разъяснений:

— Ничего не понимаю!..

Молчание.

— Может быть, вы ошиблись?..

Молчание.

— И вам надо в другую квартиру?..

Молчание.

— Скажите честно, кто вас послал?..

Молчание затягивалось.

— Ничего не понимаю! — в третий раз повторила Ольга. — Ну, скажите хоть что-нибудь!.. Не молчите!.. Вы умеете разговаривать? — не выдержав, засмеялась она.

Ее вдруг охватило беспричинное веселье.

Рохлин с ужасом понял, что еще минута, и его просто с позором выгонят. Что делать?..

— Умею, — наконец выдавил он.

— Серьезно?..

Рохлин кивнул.

Это выглядело так нелепо, что Ольга расхохоталась прямо ему в лицо…

— Извините.

— Это вы меня извините! — утирая выступившие слезы, произнесла Ольга. — Знаете что? Давайте поговорим спокойно…

Рохлин вновь кивнул, как заведенная кукла.

— Вы не маньяк? — неожиданно поинтересовалась женщина.

— Нет.

— Вы уверены?

Рохлин обиженно засопел.

— Раз так — проходите!..

Они прошли в большую светлую комнату, где была низкая мебель и огромное, на всю стену зеркало. Ольга указала Рохлину на диван, а сама уютно устроилась в кресле.

— Что это у вас?

— Цветы…

— Кому?

— Вам…

— Спасибо. Давайте, мы их поставим вот сюда, — с этими словами женщина отобрала букет у Рохлина, и он незаметно смахнул с лица пот.

Они вновь расположились друг напротив друга.

Женщина одобряюще улыбнулась ему. Но Рохлин выглядел недовольным — нужные слова так и не приходили ему на ум.

— Вы что-то говорили, когда только пришли, — помогла ему Ольга, — но я, честно говоря, спросонок не все поняла… Извините, но у меня был тяжелый день…

— Я знаю, — неожиданно для себя сказал Рохлин.

— Да? Интересно, откуда?..

— Я знаю, где вы были ночью.

— Ночью… — протянула Ольга и уже по-другому посмотрела на Рохлина. — Ночью я была дома.

— Нет!

— Откуда такая уверенность?

— Я видел.

— Что вы видели? — Ольга нарочно сделала упор на слове «что».

— Я видел, — упрямо повторил Рохлин.

— Вы ничего не могли видеть, — улыбнулась Ольга, которую постепенно начал забавлять этот колючий, странный человек. — Вы ничего не могли видеть, — повторила она, — потому что я не только живу на восьмом этаже, но, кроме того, задергиваю на ночь шторы.

Рохлин посмотрел ей прямо в глаза.

— Вы были не здесь…

— Да? И где же?..

— Вы сами знаете это.

— Но вы, видимо, тоже?

— Да.

— Ну и что?

— Ничего.

— Ничего?!

Рохлин промолчал.

На лице Ольги появилось выражение удивления.

— Скажите, пожалуйста, а вас послал не Вахтанг? — вдруг тихо, проникновенно спросила она. — Вы скажите, не бойтесь, я вас не выдам…

— Какой Вахтанг?

— Только не врите мне. Он? — неожиданно жестко спросила женщина.

— Я не знаю никакого Вахтанга… Вахтанг?.. Хм! Кикабидзе? — вдруг ни с того ни с сего развеселился Рохлин. — Вы о ком говорите?