Темное дело полностью

Записали?

Очень хорошо!

А теперь запомните и сожгите. Обязательно сожгите, иначе, не дай Бог, попадут эти записи в соответствующие органы, которые у нас никто не отменял и никогда не отменит. Там эту галиматью прочтут и могут сделать соответствующий вывод. Хорошо, если вас примут за обыкновенного китайского шпиона — лучше, конечно, быть шпионом американским или швейцарским, чувствуете разницу? — так вот, хорошо, если в органах, подчеркиваю, в соответствующих органах, а не во всех, этот текст посчитают за шифровку. Скажем, такую, где указаны давным-давно всем известные сведения о нашей атомной бомбе, взорванной лет так четыреста назад.

Это не страшно. Это даже хорошо. Это вам по-настоящему повезло!..

Но если вдруг вас за шпиона не примут — фейсом не вышли, языками не владеете или еще чего там не в порядке, не соответствует классификации и международным нормам — то тогда вам прямой путь в Кащенку. Или, не дай Бог, конечно, в шестую психиатрическую лечебницу города Хлынова. Это уже все. Полные кранты да еще и цугундер в придачу!

Так что, прочитав, немедленно сожгите, пепел съешьте (доверять нынче никому нельзя, даже ветру, — демократия-с! она родимая), затем попейте водичку и сходите в туалет. Обязательно сходите! Это вам рекомендуют все истинные шпионы: от Пеньковского (товарища) до Примакова (господина)…

Теперь-то вы чувствуете разницу между настоящей мужской страстью и мелкими, несущими на себе бремя всевозможных хлопот, страстишками?

Если чувствуете, то дайте руку, и пойдем дальше!

Вернее, помчимся. Ибо жизнь бедного Рохлина вдруг сорвалась и понеслась на такой дикой скорости, что у него даже дух захватило.

Однако по порядку…

Здесь стоит чуть подробнее показать расклад сил. С одной, так сказать, домашней стороны — жена, дочери (сын, хотя бы один сын, хоть немного бы уравновесил сложившуюся ситуацию, но увы!), ротвейлер, дом и прочая хозяйственная мишура для того, чтобы показать окружающим, что ты тоже не дебил и иногда «шевелишь рогом»… С другой стороны вдруг возник объект, который назывался коротко и поначалу слишком расплывчато — Она.

А между ними возвышался Рохлин.

Или не возвышался.

Но был, черт побери, был, и никуда теперь от этого не деться. Тем более, сейчас, когда они вместе плывут на «Заре», они — Рохлин и Ольга…

Никогда не догадаетесь, где именно познакомились Рохлин и Ольга! В цирке. В старом, добром цирке, о котором говорят — «душа у него нараспашку, как любимый чемодан!»…

Когда Булат Окуджава сочинил свою знаменитую песню о бедняге Морозове и циркачке, то он, честно говоря, был недалек от истины. Помните, всем известные строчки:

Конечно же, помните! Их распевала вся страна от забулдыги до министра. Распевала намного чаще, чем правительственный гимн. А почему? Потому что — душа! Душа была и есть в этих незамысловатых строчках…

Ольга Русакова не была циркачкой. И Рохлин не был Морозовым. Но зато был самый настоящий цирк. И была страсть. Страсть, а не страстишка. Помните разницу?

Не как заслуженного и уважаемого физика-учителя, а как самого обычного мужчину, который может при случае гаркнуть или, например, дать затрещину ученику, попросила завуч Рохлина «помочь сопровождать» пятиклассников в цирк…

— Как? — не понял Рохлин, когда впервые это услышал.

— Помочь сопровождать, — повторила завуч.

Она явно была не в ладах с грамматикой.

— Помочь или сопровождать?

— Не поняла?..

— Это две большие разницы, как говорят в Одессе, — попытался пошутить Рохлин, однако шутку не приняли. Завуч поджала губы. Прошипела обиженно:

— Вы отказываетесь?

— Нет, но я только хочу понять, что мне предстоит делать, — начал раздражаться Рохлин. — Помочь или сопровождать?..

— Значит, вы отказываетесь! — убежденно произнесла завуч, пропуская иронию физика мимо ушей.

— О, черт!

— Не ругайтесь.

— Я не ругаюсь.

— Вот и не ругайтесь.

— Я… — Рохлин замолчал, мысленно досчитал да шести (дальше не хватило терпения) и миролюбиво закончил:

— Хорошо. Я. Согласен. Где? Когда? С кем?

Завуч внимательно посмотрела на него, тоже мысленно повторила первые три строки таблицы умножения — она была математиком — затем, немного успокоившись, рассказала Рохлину, где пройдет запланированное мероприятие…

Рохлин и еще одна учительница, которая только что вышла из декрета и относилась к детям пока достаточно лояльно, привели два десятка пятиклассников в цирк.

Еще в самом начале «мероприятия» Рохлин приструнил особо буйных — одного угостил оплеухой, другому надрал уши, на третьего рявкнул — и теперь все было «оʼкей». Те, кто хотели, смылись в туалет и там тихо курили. Остальные разбрелись по просторному холлу и затерялись в толпе. Главное — было спокойно, все чин чином, без драк и поножовщины…

Учительница увлеклась цирковой программой, искренне переживая и радуясь представлению, а Рохлин, немного поглазев на гимнастов, заскучал и от нечего делать стал рассматривать публику.