- Сдайте табельное оружие... подписка о невыезде до окончания предварительного следствия. Холёный, раздобревший на кабинетных хлебах капитан неловко отводил глаза, он догадывался: не суждено Михе увидеть это окончание. На кладбище велась оперативная съёмка, и все заинтересованные лица могли наблюдать, как старый Мирзоев клялся поквитаться с убийцами сына. А кто ж не знает, что для сынов гор кровная месть - святое. А после отлично разыгранной коллегами партии, доказать, что роль санитара леса исполнил не Громобой - тщетная надежда. Так что, бледная маньячка с косой уже любовно поглаживает холодными пальчиками ёжик Михиных волос на затылке, примериваясь вжикнуть своим зловещим сельскохозяйственным инструментом.
Громобой настороженно оглядел вагон.
Рядом сидели две увесистые дамы постбальзаковского возраста...
- Таточка, ты не поверишь, за неделю четыре килограмма - как не бывало! И это ни в чём себе не отказывая!
- Ну, за шестьсот-то евро...
Напротив, на своём птичьем языке, щебетала о чём-то стайка то ли корейцев, то ли вьетнамцев:
- Цынь, минь, чинь-чинь...
Дальше, двое подростков самозабвенно занимались петтингом...
Вроде бы никто не горел желанием 'обагрить кровью' Михины одежды.
Громобой устало откинулся на спинку сиденья, и чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, достал из кармана книжку, купленную у букиниста в переходе, "Записки некроманта. Жизнеописание Рене-затворника, составленное им собственноручно"
- Станция Горьковская, следующая Петроградская...
- Тата, недоверчивость тебя губит...
- Цинь, чинь...
- Осторожно, двери закрываются ...
Очнулся Миха от холода - он лежал, прижавшись щекой к стылому мрамору, в руках сжимал злополучную книгу, а тело болело так, словно его хорошенько поколотили.
Он сел и удивлённо огляделся.
Вокруг на полу, зловеще багровели раскалённые линии и странные знаки, чадили жирной копотью чёрные свечи. Мысли в голове были вязкими как кисель: "Куда он попал? Что за чертовщина? Откуда этот мрачный готический антураж?"
Стрельчатые узкие окна с толстыми стёклами в мелкоячеистых свинцовых переплётах пропускали слишком мало света для такого большого помещения, и высокие арочные потолки терялись в сумраке. Впрочем, даже при таком тусклом освещении можно было рассмотреть, что расположившиеся вдоль стен орудия инквизиторских пыток в рабочем состоянии.
"Мирзоев спутался с сатанистами и меня похитили? Это их логово и они принесут меня в жертву чёрному козлу?" - что за чушь лезет в голову...
Вдруг, за спиной раздался неприятный скрипучий голос:
- Так я и знал, что это не демон, только в подлой людской натуре столько злобы и коварства.
Громобой быстро обернулся.
Напротив пентаграммы, в тяжёлом старинном кресле, сидел уродливый скособоченный мужичонка в тёмной хламиде. Его блеклые редкие волосы были собраны в хвост, всю левую щеку покрывал багровый невус, на хилой груди болталась гроздь амулетов, а в руке он держал большой бокал с красным вином.
' А это что ещё за урод?' Стараясь не терять самообладания, Миха просипел пересохшим горлом:
- Как я сюда попал? Ты знаешь, что я офицер полиции, и меня будут искать?
- Я призвал, - равнодушно дёрнул плечом мужичонка - пусть поищут... - он мерзко хихикнул.
В Михиной голове что-то смутно забрезжило: "одно плечо выше другого", "невус", "тёмный дар"...
- Ты Рене-затворник? - озвучил он бредовую мысль.
Сидящий в кресле отсалютовал бокалом:
- Признал, демонова отрыжка?
- Но как такое могло случиться? Ты же не существуешь - ты фантазия автора, книжный герой, - потрясённо пробормотал опер, показывая помятую брошюру.
- Твоя, что ли фантазия?
- Нет, нет, - замотал головой Громобой, - Зырянцева А. М.
- А ты не Зырянцев значит. А кто ж он тебе - сват, брат, отец родной?
Миха глянул в аннотацию: "Талантливый автор из города N..."
- Никто, мы живём в одном городе. Книжку его купил в подземке, случайно. Начал читать и уснул, очнулся здесь...
Рене задумчиво рассматривал Громобоя, покачивая в тощей руке бокал, потом отпил глоток:
- Вот значит, как... Ну что ж, все мы чья-то фантазия. Этот мир кажется нам реальным потому, что Бог видит наше существование в Своём космическом сне. Мы - элемент Его сна.
