В два часа пополудни сенатор и его друг Гревен играли в шахматы у камина в большой гостиной первого этажа. Жена сенатора и г-жа Марион беседовали, сидя неподалеку на диване. Вся прислуга замка отправилась на веселый маскарад, давно уже объявленный в арсийском округе. Семейство лесничего, жившее теперь вместо Мишю в сен-синьском домике, тоже отправилось на праздник. В замке оставались лишь камердинер сенатора да Виолет. Привратник и два садовника с женами никуда не пошли; но их домик стоял у въезда во двор, где расположены службы, в самом конце аллеи, ведущей в Арси, а расстояние, отделяющее этот двор от замка, было столь велико, что не услышишь даже ружейного выстрела, да и все эти люди стояли на крыльце своего домика и смотрели в сторону Арси, до которого было полмили, надеясь увидеть отсюда шествие ряженых. Виолет ожидал в большой приемной, когда его примет сенатор, чтобы втроем с Гревеном обсудить вопрос о продлении аренды. В это время пятеро мужчин в масках и перчатках, схожие ростом, походкой и манерами с господами д'Отсэрами, де Симезами и Мишю, бросились на камердинера и Виолета, заткнули им рты платками и привязали их к стульям в лакейской. Несмотря на проворство напавших, камердинер и Виолет все же успели вскрикнуть. Их крик донесся до гостиной. Женщины решили, что кто-то зовет на помощь.
— Слышите! — сказала г-жа Гревен. — Это воры.
— Да что ты! Это кричат ряженые, — возразил Гревен, — сейчас они явятся в замок.
Пока они пререкались, пятеро незнакомцев успели запереть входные двери со стороны парадного двора, а также дверь в комнату, где находились связанные камердинер и Виолет. Однако г-жа Гревен, женщина довольно упрямая, решила во что бы то ни стало выяснить, что это за шум; она вышла из гостиной и попала прямо в руки пяти масок, которые обошлись с нею совершенно так же, как с Виолетом и камердинером; затем они ворвались в гостиную, и двое самых сильных схватили графа Гондревиля, заткнули ему рот и потащили в парк, в то время как трое остальных связывали и затыкали рты г-же Марион и нотариусу, не успевшим даже вскочить с места. Все это нападение заняло не более получаса. Трое незнакомцев, к которым вскоре присоединились и те двое, что унесли сенатора, обыскали весь замок, от подвалов до чердака. Они отперли все шкафы, не взломав при этом ни одного замка, они выстукали все стены, — словом, до пяти часов вечера вели себя здесь полными хозяевами. К этому времени камердинеру удалось мало-помалу перегрызть веревки, которыми были связаны руки Виолета. Виолет, освободившись от кляпа, стал звать на помощь. Услышав его крики, пятеро незнакомцев вышли в парк, вскочили на лошадей, очень похожих на сен-синьских, и скрылись, но Виолет все же успел их увидеть. Развязав камердинера, который поспешил освободить женщин и нотариуса, Виолет сел на свою шуструю лошадку и погнался за злоумышленниками. Доехав до охотничьего домика, он с удивлением увидел и настежь распахнутые ворота, и стоящую на страже мадмуазель де Сен-Синь.
Едва молодая графиня скрылась, как Виолета нагнали Гревен и полевой объездчик гондревильской общины, которому привратник дал лошадь из графских конюшен. Жена привратника отправилась в Арси — уведомить о случившемся жандармерию. Виолет тотчас же рассказал Гревену о своей встрече с Лорансой и о бегстве этой смелой девушки, энергия и решительность которой были им давно известны.
— Она стояла на страже! — заключил Виолет.
— Неужели это дело рук сен-синьских дворян? — воскликнул Гревен.
— Как? — удивился Виолет. — Разве вы не узнали толстяка Мишю? Это он на меня набросился. У него особая хватка, я сразу узнал его. Да и лошади были сен-синьские.
