Однажды гадалка предсказала Миле, что она найдет мужчину, от которого у нее захватит дух. Она воздержалась от слов, что это случится буквально тогда, пока Мила будет спасать свою жизнь бегством.Всегда поступая так, как от нее ожидают, Мила одевается соответствуя роли, встречается только с парнями из колледжа с образцовым прошлым и не задает вопросов. Не об отсутствии ее отца или его отказе позволить ей посетить родину — Россию.Задыхаясь от правил и вопросов без ответов, Мила делает то, что всегда хотела. Она садится в самолет до Москвы.Она ни за что не могла бы предположить, что по пути влюбится в мужчину. С необъяснимым богатством, татуировками на руках и секретами в глазах. Но вскоре его ласка превратилась в грубую хватку, заглушающую ее крики.Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным. К сожалению, русская зима самая холодная из всех, и Мила вскоре узнает, что единственный способ спастись невредимой — это сделать невозможное и растопить сердце своего похитителя.
Моей маме:
самой сильной женщине, которую я знаю
«ДЬЯВОЛ ЕСТЬ И ВСЕГДА БЫЛ ДЖЕНТЛЬМЕНОМ».
Fernweh — тяга к дальним расстояниям.
Прерывисто дыша от бега, я коснулась пятками травы и босиком двинулась по нашей ухоженной лужайке, не останавливаясь, пока не добралась до каменистой насыпи и не почувствовала, как прохладные волны плещутся о мои пальцы и подол вечернего платья. Я задыхалась, когда пот блестел на моей коже под тяжелой Луной. Легкий бриз спутывал мои длинные волосы, пальмы соприкасались о кружевные рукава, но рай сковал меня так же крепко, как пояс Dior вокруг талии.
Пробежки в восемь километров недостаточно, чтобы избавиться от жгучего чувства, которое росло внутри — хотя, как всегда, океан сдерживал меня.
У меня чесались руки сорвать жемчуг с шеи, разорвать платье в клочья, как это делали сводные сестры Золушки, но это разрушило бы фасад, который я поддерживала так долго, что не была уверена, что скрывалось под ним. Поэтому вместо этого я вонзила ногти с французским маникюром в ладони.
Должно было быть нечто большее, чем этот мир за воротами причала, но желание большего, чем жизнь в роскоши, раздуло во мне комок вины. Глядя на залив Бискейн[1]} широкую сверкающую тропу, ведущую к бескрайнему океану, я чувствовала себя такой же дрейфующей и неподвижной, как буй, качающийся на волнах. Единственная разница заключалась в том, что я плыла в мирском океане ожиданий.
Я закрыла глаза и мысленно повторила:
—
Мне позволили побыть одной лишь несколько секунд, прежде чем знакомое присутствие Ивана погладило меня по спине. Он встал рядом, его пиджак коснулся моей обнаженной руки.
— Ты не можешь вот так убегать, Мила.
Русский акцент и напряжение сделали его голос грубее.
Немного юмора возникло при виде Ивана, гоняющегося за мной по улицам Майами в костюме и угрюмом настроении, но веселье исчезло со следующей волной, которая накатила на скалы.
— Если ты будешь продолжать преследовать меня, как охотник, у меня в конце концов вспыхнут чувства, — сухо ответила я.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
— Ты же знаешь, что это моя работа.
Иван прилетел домой с моим папой после одной из его деловых поездок в Москву много лет назад. В то время мне было всего тринадцать, а он был на восемь лет старше меня, и я думала, что он самый красивый парень, которого я когда-либо видела. Я влюбилась в его акцент и очаровательно ограниченное знание Английского, и не могла бы смутить себя больше, следуя за ним по нашему просторному Испанскому колониальному дому.
А теперь он следовал за мной.
Одна рука покоилась в кармане брюк, а в другой он держал маленькую красную бархатную коробочку.
— От твоего отца.
Я долго смотрела на коробочку, прежде чем забрать ее у него и открыть. Голубые серьги в форме сердца. Папа всегда говорил, что я ношу свое сердце на рукаве. Камни были ненастоящими. Он знал, что я никогда не ношу ничего настоящего, не после просмотра «Кровавого алмаза»,[3]} будучи подростком.
Это не первый раз, когда он дарил подарок после того, как забывал о чем-то важном для меня. Разница состояла в том, что на этот раз я больше не могла отогнать это чувство, это
— Надеюсь, ты ничего не вывихнул, — сказала я.
Иван бросил на меня вопросительный взгляд.
— Тяжелая работка копаться в отцовском запасном ящике с подарками.
Вздохнув, он провел рукой по своим светлым волосам.
— Ему не все равно, Мила.
— В последнее время он очень интересно это показывает.
— Он очень занят, — заметил Иван. — Ты знаешь об этом.
Я издала неопределенный звук. Мой папа, должно быть, занят больше, чем президент, чтобы объяснить, почему не показывался последние три месяца. Он пропустил два последних праздника, а теперь еще и мой двадцатый день рождения.
Каждый год мы отмечали мой день рождения за одним столом в одном и том же пятизвездочном ресторане. Папа обычно заказывал бифштекс. Я улыбалась Энрике, владельцу и шеф-повару, который принимал наши заказы лично с тех пор, как была ребенком, и меняла блюда отца на что-то полезное для сердца. Папа должен следить за уровнем холестерина в крови. Я переживала, он бы спорил. Но в конце концов он сдался.
