- Простите, коммодор! - возразила Мак-Эван, в чьих глазах сверкнула ярость. - Может быть, вы считаете, что я не справилась с возложенной на меня задачей?
- Нет. Вы неправильно поняли мои слова, Шэрон, - Сергей сделал глубокий вдох. - Я предлагаю... Я склоняюсь к точке зрения вашего друга Юрия. Я немало знаю о клане Мак-Эванов, о принце Чарли и так далее, но еще больше я слышал о Звезде Андерсона, Борене, о спасении "Боливара" и о том, как вы заработали свой Белый Крест. Войны с зорами насыпали немало романтического зерна на мельницу легенд - того самого зерна, которое так хорошо подпитывает вашу семейную традицию. Но повторю то, что я уже говорил после Л'альЧан: я не собираюсь давать вам медали за то, что вы делаете. Все это имеет мало общего с героизмом, драмой или легендой.
Все это больше похоже на разрушение. Жестокое, беспощадное, но - по крайней мере, так считает адмирал Марэ - необходимое. Это все, к чему сводится данная война.
Сергей отвел глаза в сторону; ему не хотелось видеть выражение лица Шэрон Мак-Эван, которая едва ли с восторгом восприняла его слова.
- У коммодора есть еще вопросы? - помолчав, тихо спросила Мак-Эван с едва сдерживаемой, как показалось Сергею, злостью в голосе.
- Пожалуй, нет. Спасибо, что нашли время поговорить со мной. Вы свободны.
Сергей подождал, пока обе голограммы окончательно исчезли. Перед тем, как голограмма Окоме растворилась в воздухе, на лице капитана "Икегая" появилось озадаченная мина. Сергей вспомнил, что такие лица ему приходилось видеть во время своих занятий в Академии, когда курсант пытался через решение сложной задачи найти путь к еще более сложной и горькой истине.
Даже после того как видимый образ исчез, остался какой-то незримый намек на улыбку, что-то вроде вежливой усмешки: "По крайней мере правда приоткрылась, - говорила она. - Теперь ты понимаешь это".
По мере того как момент отбытия с А'анену приближался, по кораблю распространялось настроение нетерпеливого ожидания. В глубине души Сергей не мог не признаться себе, что значимость предстоящих событий не слишком волновала людей. По-видимому, намного сильнее их волновали мысли о тех разрушениях, которые должны были произойти, и о предполагаемых объектах этих разрушений, из-за чего все и стремились к скорейшим действиям. Казалось, что все больше и больше офицеров и других членов команды попадали под влияние идей книги Марэ. Однажды, войдя в офицерскую кают-компанию, Сергей увидел на доске объявлений лист бумаги.
Это был перепечатанный отрывок из "Абсолютной победы":
"На протяжении всей истории одной из фундаментальных проблем человечества была его неспособность - или нежелание - установить границы применения насилия.
Существует печальное заблуждение, что человечество должно быть выше чувства ненависти и что индивидуумам, равно как и их объединениям, лучше подавлять это чувство, чем найти ему разумное применение. Но насилие стало частью человеческой жизни еще в те времена, когда люди не могли фиксировать свою историю.
Теперь мы неизбежно должны признать этот факт. Мы не можем отгородиться от него стеной или спрятать его в чулан. Вместо этого мы обязаны использовать его для достижения великой и благой цели: уничтожить врагов нашей расы и тем самым гарантировать наше дальнейшее выживание".
У Сергея возникло желание разорвать этот листок, а потом, устроив допрос всем офицерам корабля, разузнать, кто прикрепил его сюда. Эта самодельная листовка оскорбляла его. И все-таки, уже протянув руку к доске, он не стал делать этого. Ведь вот уже пятнадцать лет он сам делал то, к чему призывал Марэ: ненавидел зоров, платя им сполна за их ненависть к землянам. Теперь человечество вплотную приблизилось к моменту, когда ненавидящие его силы канут в прошлое, и этот момент станет одновременно кульминацией его карьеры, нравится ему это или нет.
Не в силах произнести ни слова, он оставил листок на месте и, резко повернувшись, вышел из кают-компании, стараясь переключить мысли на что-нибудь другое.
История действительно пишется победителями. Некоторые историки даже признают, что таких понятий, как "объективный взгляд" или "объективный наблюдатель", не существует. Как они считают, это предопределено самой природой человека. Точно так же крайне субъективными понятиями являются добро и зло, и чем ближе наблюдатель к событию, тем труднее отделить особенности его восприятия от абсолютных истин. Более того, нельзя определенно утверждать, что последние вообще существуют.
Ихиро Канео. Огнем и мечом: история конфликта между человечеством и зорами.
"Глисон Паблишинг", Адрианополь, 2310
