— Предположить, что зоры будут жертвовать свои фигуры, это в порядке вещей. Разве они никогда не поступали так раньше? Разве они не пытались сделать то же самое у А'анену? Их попытка взорвать свою орбитальную базу имела вполне конкретную цель: уничтожить нашу десантную группировку, без которой мы не сможем высадиться на их планеты. Но вот теперь, после А'анену, мы увидели, как в трех боях кряду корабли зоров сами подставляются под наши орудия, словно животное из стада, которое покорно ожидает гибели от клыков хищника. Я разделяю беспокойство коллеги, — Окоме кивком головы указал на Мак-Эван, — для которой эти события не вяжутся ни с какими представлениями о военной тактике. Я тоже обеспокоен этим, просто потому что не могу здесь ничего понять.
Мак-Эван была готова столь же эмоционально высказаться по тому же поводу, но Сергей опередил ее.
— Позвольте мне задать один вопрос. Вы считаете, они хотели, чтобы их уничтожили, тогда почему они попросту не сдались вам?
— Я думаю, что для них это не одно и то же, — теперь уже Мак-Эван бросила суровый взгляд на своего командира. — Капитуляция и самоубийство разные вещи. Если бы они капитулировали — если бы они могли капитулировать они, конечно, могли рассчитывать на пощаду с нашей стороны. И мы бы именно так и поступили.
— Ну и что?
— А то, что им сохранили бы жизнь. Получается так, что они хотели умереть, что для них это было предпочтительнее, чем капитуляция. Но, черт возьми, почему они решили сделать это без боя?
— Вы думаете, если бы они сопротивлялись, вам было бы намного труднее разделаться с ними? Или намного труднее уничтожить их гнезда на планетах?
— Простите, коммодор! — возразила Мак-Эван, в чьих глазах сверкнула ярость. — Может быть, вы считаете, что я не справилась с возложенной на меня задачей?
— Нет. Вы неправильно поняли мои слова, Шэрон, — Сергей сделал глубокий вдох. — Я предлагаю… Я склоняюсь к точке зрения вашего друга Юрия. Я немало знаю о клане Мак-Эванов, о принце Чарли и так далее, но еще больше я слышал о Звезде Андерсона, Борене, о спасении «Боливара» и о том, как вы заработали свой Белый Крест. Войны с зорами насыпали немало романтического зерна на мельницу легенд — того самого зерна, которое так хорошо подпитывает вашу семейную традицию. Но повторю то, что я уже говорил после Л'альЧан: я не собираюсь давать вам медали за то, что вы делаете. Все это имеет мало общего с героизмом, драмой или легендой.
Все это больше похоже на разрушение. Жестокое, беспощадное, но — по крайней мере, так считает адмирал Марэ — необходимое. Это все, к чему сводится данная война.
Сергей отвел глаза в сторону; ему не хотелось видеть выражение лица Шэрон Мак-Эван, которая едва ли с восторгом восприняла его слова.
— У коммодора есть еще вопросы? — помолчав, тихо спросила Мак-Эван с едва сдерживаемой, как показалось Сергею, злостью в голосе.
— Пожалуй, нет. Спасибо, что нашли время поговорить со мной. Вы свободны.
Сергей подождал, пока обе голограммы окончательно исчезли. Перед тем, как голограмма Окоме растворилась в воздухе, на лице капитана «Икегая» появилось озадаченная мина. Сергей вспомнил, что такие лица ему приходилось видеть во время своих занятий в Академии, когда курсант пытался через решение сложной задачи найти путь к еще более сложной и горькой истине.
Даже после того как видимый образ исчез, остался какой-то незримый намек на улыбку, что-то вроде вежливой усмешки: «По крайней мере правда приоткрылась, — говорила она. — Теперь ты понимаешь это».
По мере того как момент отбытия с А'анену приближался, по кораблю распространялось настроение нетерпеливого ожидания. В глубине души Сергей не мог не признаться себе, что значимость предстоящих событий не слишком волновала людей. По-видимому, намного сильнее их волновали мысли о тех разрушениях, которые должны были произойти, и о предполагаемых объектах этих разрушений, из-за чего все и стремились к скорейшим действиям. Казалось, что все больше и больше офицеров и других членов команды попадали под влияние идей книги Марэ. Однажды, войдя в офицерскую кают-компанию, Сергей увидел на доске объявлений лист бумаги.
Это был перепечатанный отрывок из «Абсолютной победы»:
