Не успело лето смениться осенью, как первые свидетельства разрушений в мирах зоров появились на экране в кабинете нового премьер-министра. Кабинет был еще необжитым и почти пустым, поскольку большинство вещей его предшественника уже вывезли, а новые еще не доставили. Голограммы, возникавшие в этом практически пустом кабинете, по мнению нового премьер-министра, вполне соответствовали его атмосфере.
Главное, что уже была подключена система связи. Когда голограммы исчезли, премьер-министр нажала на пульте коммуникационного устройства красную кнопку. Ответ не заставил себя ждать, хотя сигнал прошел почти половину Солнечной Системы.
Обернувшись, Сергей увидел Марка Хадсона — он стоял в дверном проеме переполненного корабельного госпиталя «Гагарина». Хадсон выглядел больным и постаревшим, его форма была мятой и несвежей. После сражения за космическую базу зоров на авианосце был устроен госпиталь для раненых и морг для погибших. Чтобы иметь ясное представление о реальной боеспособности флота, Сергей передал командование «Ланкастером» Чану и перенес свой командный пункт на «Гагарин».
— Я хочу доложить вам… Операция завершена, коммодор.
— Марк, ради всего святого, сядь. У меня уже есть доклад. — Сергей шагнул к Хадсону, чтобы помочь ему сесть, но тот сделал отстраняющий жест, неровной походкой подошел к кушетке для осмотра пациентов и, опустившись на нее, вытянулся в полный рост.
— Боже, как я устал, — сказал он, закрыв глаза и сложив руки на груди. — Извини, что я обращаюсь не по уставу, но просто не хотелось бы прямо у тебя на глазах рухнуть на пол. Так что можешь наложить на меня дисциплинарное взыскание.
— Обойдемся без взысканий. — Сергей подошел к койке, придвинул стул и сел. — Но прошу тебя на какое-то время пересилить усталость и рассказать, что произошло на базе.
— Это трудно объяснить. — Хадсон по-прежнему не двигался и не открывал глаза, — Мы почти потеряли ее. Зоры были готовы взорвать ее с помощью какого-то хитроумного устройства, но один из морпехов с «Бискейна» — сержант по фамилии Бойд — выстрелил в него из пистолета. Я не знаю, как он догадался сделать это, но это был единственный шанс на спасение. Техники из морской пехоты смогли изменить курс базы, приблизили ее к планете и вывели из-под огня кораблей зоров. Оказавшись между моей группировкой и твоей эскадрой, зоры потеряли возможность для маневра. Как бы то ни было, они не смогли разрушить базу.
— А что пленник?
— Это был один из десятка зоров, которых оставили для обороны базы. Когда сработало устройство самоуничтожения, его контузило, и он потерял сознание. Морпехи подобрали его и перенесли на «Бискейн». Должно быть, его уже доставили на «Гагарин».
— Да, он уже здесь. Мы поместили его в камеру-изолятор в соседнем отсеке.
Правое веко Хадсона слегка приподнялось, и на Сергея посмотрел налитый кровью глаз.
— Что, прямо в соседнем отсеке?
— Хочешь взглянуть?
Хадсон задумчиво хмыкнул и закрыл глаз, но через несколько секунд сел на койке и открыл уже оба глаза.
— Да, черт побери. Если уж я так долго боролся со сном, то смогу продержаться еще несколько минут.
Пройдя через раздвижные двери, они оказались в основной палате госпиталя. Она была заполнена лишь наполовину — часть раненых, требующих особого лечения, была отправлена в госпиталь главной группировки. Проходя через палату, Сергей слышал негромкие приветственные возгласы и отвечал на них ободряющей улыбкой.
Они вышли через дверь в противоположном конце палаты и оказались в более просторном помещении, одна стена которого, от пола и до уровня глаз, была сделана из армированного стекла. За стеклом, на антигравитационной подушке, находился еще не пришедший в сознание зор. Сергей подумал, что это, скорее всего, «он», и, бросив взгляд на табличку с краткими данными о пленнике, убедился в правоте своих предположений. Верхние и нижние веки зора были прикрыты, крылья сложены вдоль туловища, гордая голова слегка откинута назад. Одет он был в военную форму, перехваченную узким багровым кушаком из красивой материи. У его правого бедра висел причудливо украшенный меч.
Глядя через армированное стекло, Сергей вспомнил о невероятной жестокости врагов человечества, о которой не раз слышал и в чем мог убедиться лично.
— Судя по всему, это порядочный ублюдок, — сказал Хадсон, приставив ладонь ко лбу наподобие козырька. — А ведь они даже не обезоружили его!
— Они отобрали у него пистолет, но меч… Адмирал распорядился, чтобы меч ему оставили. Он называется чипа и означает, что его владелец прирожденный воин.
— Ты хорошо знаешь свое домашнее задание, — не поворачивая головы, сказал Хадсон.
— Я хорошо знаю своего врага, — Сергей провел рукой по волосам. Своевременная мысль, не правда ли?
— Что? — Хадсон наконец отвел взгляд от стеклянной перегородки. — Какая мысль?
— Узнать своего врага. Мы воюем с ними уже шестьдесят лет, — Сергей указал на зора, — они убивают нас, мы убиваем их, и только теперь, поставив зоров на грань полного уничтожения, мы наконец-то захотели их понять. Но в этом нет никакого смысла.
