Шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви в 1970-е годы увеличил расходы на оборону в 20 раз. Огромная доля от нефтегазовых доходов пошла на оснащение ВВС страны самыми современными истребителями и бомбардировщиками. В 1978 году ВВС Ирана по численности боевых самолетов и вертолетов превосходили любую из стран НАТО, кроме США. В январе 1979 года сторонники аятоллы Хомейни свергли шахский режим, началась исламская революция. Пилоты ВВС, пестуемая шахом элита вооруженных сил, раскололись на два непримиримых лагеря. Оставшиеся верными монархии летчики или сбежали вслед за шахом за границу, или были казнены как враги революции. Сторонников Хомейни в ВВС было немного, но достаточно, чтобы поддерживать авиапарк в боеспособном состоянии.
1 октября 1980 года 60 иранских бомбардировщиков «Фантом», сопровождаемые истребителями прикрытия «Томкэт», атаковали промышленные объекты в Багдаде. Два звена «Фантомов» нанесли удар по ТЭЦ № 12. В результате авианалета главный корпус ТЭЦ был разрушен, погибли 36 иракских строителей и один советский специалист. Более ста рабочих получили ранения. Досталось и Льву Ивановичу. 500-фунтовая авиабомба Мк.80 взорвалась у него за спиной. Ударной волной Карташова сбило с ног. Превозмогая боль, он вздохнул, но пробитые осколком легкие не наполнились воздухом, со стороны спины раздалось хлюпанье и шипение. «Пневмоторакс! – догадался Карташов. – Если не заткнуть рану на спине, то я умру от удушья». В критической ситуации сознание советского энергетика работало четко, как часы. Лев Иванович вспомнил, как в Москве перед командировкой прошел курс травматологии и неотложной медицинской помощи. С трудом поднявшись на колени, он подозвал окровавленного иракского рабочего.
– Закрой ладонью рану на спине! – приказал Карташов.
На войне случается много чудес. Арабский строитель, знавший по-русски всего с десяток слов, в точности выполнил указания Льва Ивановича и до приезда скорой помощи не давал воздуху выходить через отверстие на спине инженера. В автомобиле скорой помощи смуглая немолодая медсестра вколола Карташову морфий, и он отключился. В сознание Лев Иванович пришел только в госпитале.
Говоривший по-русски врач сообщил:
– У вас проникающее ранение правого легкого со стороны спины и два осколочных ранения правой ягодицы. Мы провели операцию, удалили осколки. Если осложнений не будет, то через пару дней переведем вас из реанимации в общую палату.
– Быстро что-то, – удивился Карташов. – Всего два дня – и в общую палату?
– Госпиталь перегружен, очень много раненых.
В общей палате Карташова навестил представитель посольства.
– Министр энергетики Ирака обратился в Совет революционного командования с просьбой перевести вас из гражданской больницы в Главный госпиталь республиканской гвардии. Саддам Хусейн удовлетворил просьбу. Завтра вас перевезут на новое место, где вы продолжите лечение.
– Мне, конечно, льстит, что президент Ирака лично принял участие в моей судьбе, но почему бы меня не забрать в госпиталь при посольстве, где за мной будут присматривать советские врачи?
– Во-первых, – тихо сказал дипломат, – мы находимся на Ближнем Востоке, где законы гостеприимства священны и неприкосновенны. Отказавшись от дальнейшего лечения в Главном госпитале республиканской гвардии, мы нанесем оскорбление руководству баасистской партии и лично товарищу Хусейну. Во-вторых, больше половины врачей в госпитале республиканской гвардии получили образование в Советском Союзе. Согласитесь, было бы странно, если бы мы не доверили ваше дальнейшее лечение врачам, получившим дипломы в Москве и Ленинграде. За семью не переживайте. Консульство окажет вашей супруге любую помощь.
10 октября Карташова как ценного иностранного специалиста, пострадавшего при защите интересов иракской революции, перевезли на бронированном автомобиле в Главный госпиталь республиканской гвардии. Согласно распоряжению главврача госпиталя Карташова поместили в корпус «Д», в котором лечение и реабилитацию проходили военнослужащие в звании не ниже полковника. Кроме старших офицеров и генералов республиканской гвардии, право на лечение в корпусе «Д» имели сотрудники разведки в звании не ниже майора и руководители БААС, связанные с армией или военно-промышленным комплексом. В новом госпитале Льву Ивановичу досталась двухместная палата на первом этаже с телевизором и кондиционером. Два дня он жил один, на третий в сопровождении санитаров пришел заросший густой щетиной худой мужчина неопределенного возраста в больничной пижаме. Незнакомец сел на кровать, что-то сказал по-арабски. Санитары, почтительно поклонившись, удалились, прикрыв за собой дверь.
– Что, Лев Иванович, соседями будем? – спросил по-русски небритый господин.
Несколько секунд Карташов пребывал в недоумении, потом догадался, кто сидит напротив, и радостно воскликнул:
– Али! Клянусь всеми богами на свете – не признал. Богатым будешь! Тебя ранило?
– Нет, простудился, – язвительно пошутил сосед. – Нынче на улице прохладно, осень все-таки!
– Извини, я так растерялся, что сам не знаю, что говорю. Тебя на ТЭЦ ранило?
