На улице было уже темно, когда Попов и Лаптев спустились на первый этаж управления. В углу просторного холла, напротив поста охраны, шлифованным гранитом отсвечивала «Стена памяти» с фотографиями сотрудников управления, погибших при исполнении служебных обязанностей. Лаптев подошел к Стене, минуту постоял молча.
– Вот кто тебе был бы нужен, – сказал Андрей Николаевич, показывая на портрет мужчины в майорской форме. – Работа с малолетками была коньком Игоря Ефремова. Если бы руководство милиции не отмахивалось от его оригинальных теорий, то в начале девяностых годов мы бы в два раза быстрее лишили организованную преступность молодежной подпитки.
Попов ничего не ответил. У него было свое мнение об оперативном таланте Ефремова, но высказывать его перед портретом погибшего было некорректно.
Дома Лаптев, несмотря на протесты жены, достал припрятанную в одежном шкафу бутылку коньяка, налил полную рюмку.
– За упокой души Игоря Ефремова! Славный был парень, хотя мы редко понимали друг друга.
– Ты вроде на деловую встречу ездил, а не на поминки, – напомнила Лиза. – В честь чего вечерние возлияния?
– Было поколение, гонявшее по крышам голубей. На смену ему пришли мои ровесники, поджигавшие тополиный пух в канавах. Нас сменило поколение, которому не объяснишь, зачем надо жечь пух. Философский закон отрицания отрицания! Я никогда не мог понять, в чем прелесть наблюдения за поднятой в воздух голубиной стаей. Кирилл никогда не жег пух. Кстати, где он? Еще не пришел? Лиза, мне предложили выступить консультантом по поколению, которое жгло пух. За работу я получу три оклада. Что скажешь?
– Что я могу сказать, если по тебе видно, что ты уже все решил? Но учти! Арина может на той неделе привезти внуков, кто с ними будет сидеть?
– Кристина.
– Я, кстати, дома! – подала голос из своей комнаты дочь Лаптева.
– Вот и чудесно! Приедут племянники, отвлечешься, перестанешь целыми днями тыкать пальчиком в телефон, оглянешься и увидишь, что вокруг тебя кипит настоящая жизнь, а не только виртуальная.
Лиза заступилась за дочь. Лаптев воспользовался моментом, выпил еще полрюмки и пошел спать. Следующая неделя обещала быть беспокойной и насыщенной.
В семь утра Лаптев отправил Попову СМС «согласен», в ответ получил смайлик.
«Я никогда не пойму этот стиль общения, – подумал Андрей Николаевич. – Вместо ответа он посылает улыбающуюся рожицу, словно я не взрослый мужчина, а переполненный эмоциями тинейджер. Если неприятие смайликов в деловом общении – это ретроградство, то я консерватор и ретроград».
После утреннего селектора и совещания у начальника городского УВД Попов прислал за Лаптевым свой автомобиль. К десяти утра Попов и Лаптев оговорили условия совместной работы.
– Мне нужен помощник, отдельный кабинет, транспорт и допуск к базам данных, – сказал Лаптев.
– Помощник ждет за дверью, с кабинетом проблем не будет, а вот автомобиль на постоянной основе я дать не могу. С транспортом у нас за последние годы лучше не стало, но выход есть. Каждый вечер делай заявку, с утра я определюсь, кого к тебе послать. Доступ к базам данных получишь через помощника.
– На сегодня для меня транспорт есть? Я первым делом собираюсь осмотреть место происшествия. Далее. Мне нужна справка-объективка на Борзых и его окружение, в том числе на членов семьи. Воду лить в справке не надо. Коротко: кто есть кто, анкетные данные, наличие компрометирующего материала в информационном центре и специальном бюро. В следующей справке, составленной как меморандум, надо проанализировать и обобщить все фирмы, принадлежащие Карташову и Борзых. В меморандуме отразить доли собственников, экономический эффект предприятия и перспективы развития. Пока все.
– Меморандум за один день не составишь! Это песня долгая.
– Вспомни молодость! Если не успеваешь к сроку – поработай ночью. По своему опыту знаю – в пустом управлении, когда никто не мешает, работается очень продуктивно… Так, где мой помощник? Надеюсь, ты не собираешься подсунуть мне стажера, ничего не понимающего в оперативной работе.
В помощники Лаптеву назначили тридцатилетнего оперуполномоченного Дмитрия Викторовича Блинова, мужчину среднего роста, подвижного, худощавого, одетого в джинсы и футболку. Верхнюю губу Блинова украшали узенькие щегольские усики, как у чикагского мафиози начала 1930-х годов.
– Поехали! – скомандовал Лаптев. – Время не ждет.
По дороге Андрей Николаевич объяснил помощнику основы их взаимодействия.
– Запомни, – сказал Лаптев. – Я – это никто, и звать меня никак. Для посторонних ты – босс, а я – мальчик на побегушках. Если кто-то спросит, какого черта у тебя посыльный в возрасте, скажешь: какого дали, тем и довольствуюсь. Если мы раскроем убийство, то все лавры – твои, мне славы и почета не надо. Для меня грамоты и благодарственные письма уже давно ушли в прошлое. С другой стороны, если мы нарушим закон, то это ты его нарушишь, а не я. В офисном центре представишь меня как консультанта. По каким вопросам я консультирую, никому объяснять не надо. Консультант – он и есть консультант. Далее. Где девчонка?
