— Кроме тебя, — огрызнулся он, недовольно покосившись на Порцию поверх золотоволосой головки маленькой племянницы.
— Элоиза!
Оба обернулись. На пороге с бледным как смерть лицом стояла Каролина. За плечом у нее, беспокойно комкая накрахмаленный фартук, маячила нянька Элоизы. Увидев дочь на руках у Джулиана, Каролина, казалось, побледнела еще больше.
Вскрикнув, она пролетела через комнату, вырвала дочку из рук Джулиана.
— Ты очень непослушная девочка, Элли, — пробормотала она, уткнувшись лицом в спутанные волосы дочери. — Тебе не стыдно? Смотри, как ты напугала маму! И няню тоже!
— Дядя Джулс! — капризно захныкала Элоиза, выворачиваясь из объятий матери. Надувшись, она протянула руки к Джулиану. — Холосенький!
— Все в порядке, милая, — улыбнулся он. — Беги-ка ты лучше к няне — пусть поскорее уложит тебя в кроватку. А то смотри, у тебя ножки босые. Еще чего доброго замерзнут.
Нахмурившись, Джулиан смотрел, как Каролина, старательно пряча глаза, сунула ребенка няне.
Та поспешно унесла хнычущую Элоизу наверх. Наконец за ними захлопнулась дверь.
— Должно быть, ее разбудила музыка, — вздохнула Порция, — Вообще-то это я виновата, а вовсе не Джулиан. Надо было закрыть дверь… а я забыла.
— Да и я тоже хорош — не мог найти более подходящего времени, чтобы помузицировать, — виновато пробормотал Джулиан. — Просто… понимаете, перед рассветом мне всегда как-то особенно одиноко… время тянется бесконечно. — Встав из-за рояля, Джулиан повернулся к Каролине. На губах его играла насмешливая улыбка. — Успокойся, Каро! Чего ты так испугалась? Твоя крохотная обезьянка вряд ли способна утолить мой голод.
Сухо поклонившись опешившим сестрам, Джулиан резко повернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь, а они все еще никак не могли опомниться.
Каролина застыла. Призрачный лунный свет выхватил из темноты ее виноватое лицо.
— Прости, Порция, — с раскаянием прошептала она. — Не знаю, что на меня вдруг нашло. Просто я зашла к ней в комнату, увидела пустую постель и… Думаю, ты догадываешься, о чем я подумала… — Она со стоном закрыла лицо руками.
— Догадываюсь, — уныло пробормотала Порция. — Впрочем, и Джулиан тоже. Можешь не сомневаться.
Не сказав больше ни слова. Порция молча прошмыгнула мимо сестры и вышла из комнаты. Все в доме спали. Поднявшись к себе, она тяжело вздохнула, заранее предвкушая долгие часы, которые ей предстояло томиться в своей пустой, одинокой кровати в ожидании рассвета.
На следующую ночь Порция, стоя в прихожей городского особняка сестры, зачарованно разглядывала собственное отражение в зеркале. На лице у нее был написан ужас и благоговейное восхищение — с таким выражением люди обычно рассматривают какого-нибудь экзотического паука, красивого и вместе с тем мерзкого.
К ее неимоверному облегчению, Эйдриан, забрав Каролину с Элоизой, отвез их в городской особняк Вивьен, объяснив это тем, что не хочет, чтобы жена видела, как ее сестренка отправится на свое первое рискованное задание. Порция сначала приуныла, но сейчас была даже рада этому. Ей тоже не хотелось бы, чтобы кто-то из близких видел ее в ее новом обличье.
Нежный румянец, игравший у нее на щеках, пришлось замазать белилами, а после еще покрыть лицо двойным слоем пудры цвета слоновой кости. Лицо девушки стало смахивать на безжизненную маску. Ярко выделявшиеся на фоне мертвенно-белой кожи чувственные алые губы и высокие дуги соболиных бровей сразу бросались в глаза. Порция попросила горничную зачесать ей волосы назад и заколоть их на затылке перламутровыми гребнями так, чтобы густые шелковистые локоны рассыпались у нее по спине. Новая прическа до неузнаваемости изменила лицо девушки — вдовий мысок[6] на лбу и высокие скулы, обычно незаметные из-за густой массы кудрей, обрамлявших ее лицо, сразу добавили ей несколько лет. Теперь Порция выглядела взрослой, искушенной женщиной.
На фоне неестественной белизны лица и щедро напудренного декольте вечернее платье из переливчатого черного атласа казалось немного вульгарным. Украшенный многочисленными рюшами корсаж оставлял открытыми плечи и грудь. Вероятно, благодаря этому шея с неизменной черной бархоткой казалась особенно тонкой и беззащитной.
Глаза Порции горели лихорадочным огнем — разглядывая свое отражение, она невольно гадала, кто она, эта незнакомая, вызывающе красивая женщина? Куда более странным было другое. Порция могла бы поклясться, что никогда еще до этого она не выглядела — да и не чувствовала себя — такой живой.
— А смерть тебе к лицу, дорогая.
Услышав за спиной знакомый вкрадчивый голос, Порция резко обернулась. И нос к носу столкнулась с Джулианом. Незаметно подкравшись сзади, он с удовольствием разглядывал ее. На лице Джулиана было написано явное одобрение. Порция, не удержавшись, снова бросила взгляд на свое отражение… и невольно вздрогнула, увидев себя стоящей перед зеркалом в полном одиночестве. Возле нее не было ни души.
