Темное озеро полностью

— Нет-нет, — мгновенно возразила Энди, словно желая саму себя убедить в том, что подозрение медсестры Рэтчед ошибочно… такого просто быть не может. — Должно быть, у меня либо предменструальный синдром, либо какой-то желудочный вирус.

— Мы можем сделать анализы.

— Нет, все нормально, — ответила Энди, пытаясь вспомнить, когда же у нее начинались месячные в прошлый раз. Вспомнив и о том вечере, когда они занимались этим в машине Далласа. Он соблюдал осторожность, поэтому все должно быть в порядке.

Верно?

Никто не согласился бы признаться в своей активной половой жизни даже медсестре. Учитывая то, как быстро разносились слухи в ограниченном мире Гленлейка, тайна личной жизни, увы, не гарантировалась. Она не могла рисковать.

— Пре-крас-но, — нараспев протянула сестра Рэтчед и откатилась на кресле к стеклянному шкафу с лекарствами.

Энди сдержала вздох облегчения, когда ей вручили пузырек желудочного сиропа и выдали инструкцию по его приему. Но облегчение сменилось новым приступом тошноты, когда сестра Рэтчед открыла соседний ящик и достала оттуда какую-то брошюру.

— Если через день-другой у тебя не начнутся месячные, придется позвонить указанным там специалистам. Тогда именно они смогут помочь тебе.

Воспоминания продолжали оживать, когда Энди сунула нос в шарф, защищаясь от холодного ветра. Она подошла к лазарету, теперь известному как Оздоровительный центр Рота. Несмотря на то что приемную отремонтировали и вместо яркой клинической белизны стены покрасили в приглушенный пастельно-голубой цвет, она могла бы поклясться, что слышит, как царапает по бумаге перо сестры Рэтчед, заполняя ее карту в тот давний злосчастный день.

Энди нужно было выяснить, сохранилась ли еще та медкарта.

И если сохранилась, то ее нужно уничтожить.

— Извините! Я не знала, что кто-то пришел, — приветливо воскликнула молодая симпатичная медсестра с аппетитными формами, выйдя из коридора со стороны смотровых кабинетов. Она доброжелательно улыбалась и не имела ни малейшего сходства с сестрой Рэтчед.

— Ничего страшного. Меня зовут Энди Коупленд.

— Так вы мама Кэссиди! Вы с ней очень похожи.

— Надеюсь, вы сможете ответить мне на один вопрос.

— Конечно. Правда, Кэссиди давно к нам не обращалась…

— Приятно слышать. Но меня интересует, сколько лет вы храните медкарты учащихся?

— Они компьютеризированы, так что бесконечно. По крайней мере теоретически.

Бесконечно.

— Если вы хотите посмотреть медкарту Кэссиди, то вам нужно заполнить форму родительского или опекунского запроса.

— На самом деле меня не интересует история болезней Кэссиди, — добродушно произнесла Энди, надеясь успокоить девушку, которой, очевидно, приходилось иметь дело с чрезмерно заботливыми родителями. — Мне хочется выяснить, не могу ли я посмотреть мою собственную медкарту.

— Вашу?

— Я тоже училась здесь, — пояснила Энди, переходя к оправданиям. — В старшем классе у меня начались желудочные недомогания, и мой врач полагает, что если мы отследим их начало, то он сможет лучше разобраться в моих нынешних проблемах.

— Ясненько, — с явным облегчением произнесла медсестра, осознав, что в последние рабочие часы перед началом празднования Дня благодарения ей не придется ввязываться в затруднительный спор между не в меру любопытной мамашей и ее скрытной дочерью. — Но в компьютере хранятся данные только за последние десять лет.

— А храните ли вы более ранние документы?

— Не уверена. Думаю, это знает миссис Франти из архива.

— Чем могу помочь вам, дорогая? — спросила миссис Франти, бесцветная, как моль, особа, с которой Энди никогда не сталкивалась, хотя она могла работать в Гленлейке не меньше, чем миссис Ходжес — в школьной регистратуре.

— Мне сказали, что именно с вами нужно поговорить об архивных документах, — сообщила Энди как можно небрежнее.

— Да, похоже на правду.

— Меня интересует, сохранилась ли у вас медкарта со времени моей учебы.

Миссис Франти глянула на нее как на сумасшедшую.

— Мне пытаются диагностировать пищеварительную болезнь. Она беспокоит меня с детства, и я надеялась, что эти записи могут дать моему врачу более основательное представление… — Во второй раз эта ложь во спасение слетела с языка гораздо легче. — Скоро ведь День благодарения, мне удалось приехать сюда за дочерью немного раньше, и я подумала, что смогу зайти и прояснить этот вопрос…

— Вы закончили школу до или после начала века?

— До, — Энди не решилась сразу назвать интересующий ее год.

— Мы начали компьютеризацию документов после неразберихи двухтысячного года. Поэтому в компьютерных архивах нет ничего более раннего.

— Может, сохранились бумажные документы? — спросила Энди, надеясь этим вопросом замаскировать любое внешнее проявление облегчения.

— Мы всегда храним записи сотрудников, но все имевшиеся до двухтысячного года и написанные от руки медкарты были уничтожены.

— Понимаю, — Энди притворилась разочарованной.

— К сожалению, ничем больше не смогу вам помочь, — заключила миссис Франти.

— Что ж, по крайней мере до праздника на одну заботу меньше.