На следующий день мама около получаса дожидалась появления домочадцев и наконец выдала мне то, что думала.
— Ты слоняешься по дому с таким мрачным видом, словно кто-то… ну, не знаю… утопил твою любимую собаку, — заявила она, отрезав мне путь к холодильнику за банкой содовой.
— Просто устал от занятий, — вяло отговорился я.
— Твой куратор сообщила мне, что ее беспокоят твои оценки. Она также сказала, что вы с Энди расстались.
Не понимаю, как я мог думать, что в мире еще остались те, кто ничего не знал о нашем разрыве… В полном замешательстве я вдруг осознал, что они с отцом, должно быть, постоянно обсуждали это.
— Оценки я исправлю.
— Но и оценки осеннего триместра окажут влияние на твое поступление в колледж. Пора браться за ум, Йен. Сейчас ты, возможно, чувствуешь, что наступил конец света, но, став старше, будешь вспоминать свои страдания как легкую икоту, как небольшую загвоздку на жизненном пути.
— Икоту? — Продолжать разговор я не стал, оставив свое мнение при себе.
Ужин, как обычно, стал грандиозным событием: большой стол с раздвинутыми досками, вокруг все тетушки и дядюшки, кузины и кузены, бабушки и дедушки семейства Коуплендов. Мама с папой выглядели такими оживленными, что, казалось, едва сдерживали рвущуюся наружу радость. А я невольно думал о том, что они так радуются из-за нашего разрыва с Энди. Когда папа произнес свой обычный тост, сказав, как водится, что-то приятное о каждом присутствующем за столом, то в итоге заявил, что передо мной открывается блестящее будущее и им с мамой очень хотелось бы помочь мне и поддержать во всех достижениях.
Позже дети за детским столом начали залпом опрокидывать стаканы с напитками, потому что Крисси начала икать и никак не могла остановить икоту. Она пыталась выпить молоко, но от икоты оно полилось у нее из носа. Все умирали от смеха, хотя бабушка Коупленд явно полагала, что наступил конец света.
Я не мог смеяться. В голове крутилось лишь одно слово: икота.
Икота.
