— …невероятно увлекательно иметь свой особый взгляд на расследование давнего нераскрытого преступления, даже если его проводят ученики средней школы, — заявила она и, сделав выразительную паузу, глотнула элитного шампанского, которым он советовал угощать только самых многообещающих жертвователей. — У меня масса полезной информации, так что я регулярно общаюсь с кем-то из них.
— Не с Кэссиди, надеюсь, — невольно вырвалось у него.
— Познакомьтесь с Йеном Коуплендом, — прощебетала Джорджина. — Его жена училась в классе погибшего поэта, а теперь его дочь расследует это убийство. Разве не удивительно?
Внезапно разъярившись, Йен приветливо кивнул гостям и тут же увлек ее в сторонку для конфиденциального разговора.
— Нет, Йен, увы, — оживленно, но с раздражением заметила Джорджина, — с Кэссиди я не общаюсь, как бы мне этого ни хотелось. Разговоры со мной поручены ученице по имени Лиз Райт.
Гости двинулись дальше, и Джорджина с извиняющимся видом помахала им на прощание.
— А тебе не приходило в голову, что, возможно, бестактно обсуждать это расследование, низводя его до развлекательного реалити-шоу?
— Пардон, — обиженно произнесла она, — не думала, что…
— Очевидно, что не удосужилась подумать. Это же реальное дело. И оно затрагивает чувства реальных людей.
Он увидел вспышку гнева в глазах Джорджины, но она явно владела собой лучше, чем он.
— Да, ты прав. Наверное, мне… не пришло в голову… насколько оно реально, — запинаясь, признала Джорджина. — Мне казалось, что все это случилось так давно, в какой-то другой жизни… Прости, порой я забываю, насколько тесно интересы Коуплендов связаны с Гленлейком.
Йен позволил ей думать, что его расстроило именно последнее обстоятельство.
— Просто, пожалуйста, думай, кому и о чем ты говоришь.
Джорджина кивнула и отдала опустевший бокал проходившему официанту, попросив его принести ей еще того же самого шампанского.
— В любом случае все эти школьные теории… пардон за каламбур… в общем, они оторваны от реальной жизни. Теперь, когда уже посадили за решетку подозреваемого.
— Что? Кого?
— Да кого-то из местных парней, Даллас играл с ним в бильярд. По-моему, его зовут Кёртис Ройял.
Обдумывая эту новость, Йен глотнул из своего стакана с подтаявшими кубиками льда. Значит, Рой… Жаль, что он услышал об этом не от Кэссиди. Надо будет сообщить Энди на обратном пути.
— Ради вас, Йен, я буду держать язык за зубами, но это только вопрос времени, когда вся наша история станет всеобщим достоянием. Подумать только, некий садовник убивает учителя и попадается лишь спустя двадцать лет… Это же новость национального масштаба!
По дороге домой Йен порадовался, что ограничился только одним стаканчиком. Энди не выглядела пьяной, но он не стал бы держать пари на адекватность ее реакции. После случайного разговора с Джорджиной последняя избегала их обоих, и Энди, довольная хорошей продажей книг, закончила вечер в менее сердитом расположении духа. Но от ее внимания, несомненно, не ускользнул их разговор.
— О чем это вы беседовали перед тем, как Джорджина гордо удалилась? — поинтересовалась она, как только они выехали на улицу.
— По всей видимости, люди из офиса шерифа округа Лейк арестовали Кёртиса Ройяла, того парня из техобслуги, — сообщил он, не отрывая взгляда от дороги.
Энди глубоко вдохнула.
— За что?
— В школе еще не знают, поэтому не знает и она. Возможно, его задержали по какому-то мелкому дельцу.
— Возможно.
Йен включил поворотник, аккуратно остановился на знаке остановки и посмотрел в обе стороны, прежде чем повернуть.
— Она уже всем сообщила об этом?
— Я как раз посоветовал ей не болтать лишнего, — ответил Йен, опустив замечание Джорджины о новости национального масштаба. Хотя она, по всей вероятности, права.
— Лучше бы, черт побери, Даллас Уокер никогда не приезжал в Гленлейк, — тихо проворчала Энди.
Пожелание запоздало на двадцать с лишним лет, но Йен порадовался, услышав его от нее.
