На двери класса висела записка, хотя и написанная нечетким и убористым почерком Далласа.
Семинара поэзии сегодня не будет. Пожалуйста, используйте свободное время разумно и в рамках подготовки к пятнице прочитайте три стихотворения Лэнгстона Хьюза.
Могла ли я сосредоточиться на Лэнгстоне Хьюзе или любом другом поэте, не зная, где пропадает Даллас и почему он не связывается со мной?
И я решила использовать свободное время, чтобы чем-то порадовать Йена. Было ужасно видеть, как он, хромая, бродит по кампусу. Хуже того, в воскресенье нам предстояла развлекательная поездка в крытый аквапарк. Он ни за что не поедет просто ради тусовки, и мне была невыносима мысль о том, что Йен будет хандрить, торча один в своей комнате в общаге. Я понимала, что ему не нужно никакого сочувствия от меня, но все равно прогулялась в городскую аптеку и собрала пакет со всякими сладостями, спортивным журналом и кассетой с комедией «Новичок года»[64] — чтобы он с нетерпением ждал бейсбольного сезона. Сложив все покупки в подарочный пакет, я оставила их в его общежитии с карточкой, на которой было написано: Поправляйся быстрее! ХО.
Если б мы оставались парочкой, я добавила бы наших любимых батончиков, которыми мы обычно лакомились, смотря фильмы. Наверное, Йен подумает, что эти подарки и пожелания выздоровления прислала ему Сара Энн — ведь именно с ней, по словам Джорджины, он вроде как сейчас «спарился», — или какая-то тайная обожательница из младших классов. Но что еще я могу сделать?
