— Только одно, Эдна, — выделяя каждое слово, ответила Сандра, — он полностью совпадает с геномом землян. — Сандра опять замолчала, увидев, как Эдна потрясена. — Мы и корны, вернее, их высшая элита, — дети одной матери, и спустя многие тысячелетия, скоро встретимся вновь, — тихо закончила она.
«Аристон» и «Мерцающий» ложились на курс к Земле, на боевой курс. Впервые за многие века.
Много лет являясь поклонником творчества Ивана Антоновича Ефремова, или Эрфа Рома, как он сам себя называл, все эти годы изучая его творчество не «для диссертации», а для души, я однажды понял, что с ним далеко не всё так просто, как принято считать. Ивана Антоновича называют «отцом советской научно — фантастической утопии», «наивным утопистом», «последним коммунистом» и т. д. Но я давно убеждён — это не так.
О будущем у него два больших произведения, романы «Туманность Андромеды» и «Час Быка». И если «Туманность Андромеды» — это, безусловно, произведение о светлом будущем — утопия, то с «Часом Быка» ситуация противоположная. Он — классическая антиутопия, роман — предупреждение. Роман научно обосновывает возможность возникновения фашизма, обладающего колоссальнейшей научно — технической мощью и «перешедшего порог Синед Роба» — способного совершать межзвёздные космические полёты.
Видимо, под Робом Ефремов понимал известного учёного, члена Римского клуба, лауреата Нобелевской премии в области физики, Денниса Габора. Тот утверждал, что «звёздные войны» невозможны, поскольку высокотехнологические цивилизации, не достигшие разумной и справедливой социальной организации, обречены на ядерные самоубийства, так как не способны обрести внутренней стабилизации. В небольшой повести Ефремова «Сердце змеи» эта мысль выражена так: «Высшая форма общества, которая смогла победить космос, строить звездолёты, проникнуть в бездонные глубины пространства, смогла всё это дать только после всепланетной стабилизации условий жизни человечества и, уж конечно, без катастрофических войн капитализма…» Положение о том, что высший разум обязательно гуманен, тогда определило лицо советской фантастики, горячо поддержанное руководством СССР. «Сердце змеи» и «Туманность Андромеды» становятся «нашим ответом звёздным войнам» и бурно пропагандируются. Но в «Часе Быка» Ефремов вдруг говорит — закон должен иметь исключения, и показывает такое исключение, планету Торманс — Мучение, которая обрела внутреннюю стабильность не путём достижения разумной и справедливой социальной организации, а путём фашизма.
С первого взгляда в «Часе Быка» нет противоречия с главным тезисом. Высокотехнологический фашизм, возникший на Тормансе, способен выйти в межзвёздный космос лишь технически, но он деградировал экономически, такие полёты ещё больше его обескровят, и они запрещены законом. Кроме того, он — замкнутая система, не стремящаяся в космос. Но анализ романа показывает, что на самом деле это не так. Потенциал такого фашизма огромен. В межзвёздный космос же он выйдет в силу интересного закона — Закона Стрелы Аримана, суть которого — любая категория, пройдя высший пик развития, превращается в свою противоположность. Стремление тормансианского фашизма к замкнутости однажды должно перейти в стремление к экспансии. Уродливая цивилизация Торманса возникла в результате выхода в межзвёздный космос агрессивного и фанатичного социума с Земли, который мог творить в космосе, что угодно. Вот фрагмент романа «Час Быка»:
«— Надо ли сначала приближаться к спутнику, — спросил Гриф Рифт, — теперь, когда сообщение цефеян подтверждает его необитаемость?
— И всё же надо. Мы с нашим опытом можем увидеть то, что могли не понять и, следовательно, не заметить цефеяне. Может быть, на спутнике остались сооружения прежней цивилизации Торманса, лишь впоследствии пришедшей в упадок. На планете могла существовать ещё более древняя цивилизация, вымершая или истреблённая современными обитателями Торманса, если они пришельцы…
Гриф Рифт кивнул, безмолвно соглашаясь».
Более того, как бы невероятно это не звучало, в «Часе Быка» есть намёк, что землянам перед событиями, описанными в романе, пришлось пережить большую и чудовищную галактическую войну, победа в которой досталась очень высокой ценой.
Роман «Час Быка» пронизан огромным количеством буквально анекдотических противоречий. Но при этом они поданы так аккуратно и неброско, что их не заметила советская цензура, и по сей день не замечают многие исследователи. И этот «Код Эрфа Рома» не только не уступает, но и по многим показателям превосходит недавно так прогремевший «Код да Винчи».