Противники отсалютовали и сошлись в схватке, что было крайне сложно в невесомости. Разница в тактике вскоре стала очевидной: Мир полагался на стремительный напор и натиск, Сандра, напротив, умело уходила от прямого столкновения, дающего преимущество Миру, Делала частые обманные движения и только потом наносила удары всерьёз.
— Туше! — торжествующе объявила она, достав левое плечо Мира, и взглянула на него с откровенной иронией.
Мир отпрянул на максимально возможное расстояние и, выставив меч, переживал острую боль — пропущенный выпад означал приличный удар электрическим током. В нём вскипела дикая ярость. Но усилием воли он сумел себя сдержать.
Они сошлись вновь. Теперь Мир перестал полагаться на натиск и начал экономить силы, и, только пропустив очередной выпад, понял — Сандра всё же сумела его обмануть, навязав более выгодную для себя тактику боя.
Он начал по — другому строить бой, навязывая свою тактику, но было поздно. Два пропущенных удара давали о себе знать, и Сандра, сэкономившая больше сил, опять оказалась в выигрыше.
— Туше! — вновь вскрикнула она.
И когда Мир, поняв, что проиграл, кинулся на неё в отчаянном и стремительном последнем броске, умело увернулась, отбила нанесённый уже нетвёрдой рукой удар и по самую рукоять всадила ему меч в солнечное сплетение. Иллюзия того, что Мир пронзён мечом, была полной. Лезвие, сверкая, вышло из спины, а по телу хлынула голографическая кровь, совсем как настоящая. Боль же от удара током была настолько сильной, что как только Сандра выдернула меч, он обмяк почти так же, как обмяк бы в реальности. Если бы бой происходил при гравитации, то Мир рухнул бы на пол.
Сандра отсалютовала поверженному противнику.
— Вот видите, Гром, — сказала она, когда командир звездолёта пришёл в себя, — в фехтовании преимущество всегда на стороне женщины. Я, кстати, забыла сказать ещё об одном преимуществе — женщины хитрее мужчин. Мы намного реже, чем вы, сохраняем наивность даже в ранние годы, вы же в какой — то мере остаётесь наивными всегда. И мы умеем это использовать.
— Только что убедился в этом, — согласился Мир и неожиданно для себя выдал: — Слышал, что в прежних жизнях вам не раз приходилось убивать мужчин.
И тут же замолк, мысленно кляня свой язык.
Сандра расхохоталась. На этот раз её мелодичный смех звенел намного дольше.
— Что в вас ещё по — настоящему хорошо, Гром, — сказала она, — так это то, что, потеряв равновесие, вы легко обретаете его вновь. Весьма редкая черта, поверьте специалисту. Ну а на ваш вопрос отвечу честно — имеется медитативная память и о таких событиях. Но ведь никто пока не доказал, что так называемая избыточная информация — это действительно память о прежних жизнях. Впрочем, что вас ещё интересует в моих прежних жизнях? Я выиграла у вас два раза подряд и сейчас в отличном настроении, поэтому отвечу на любые вопросы, — и в очередной раз искромётно взглянула в глаза.
— Ещё я слышал, — улыбнулся Мир, — в одной из инкарнаций вы умели танцевать танец со змеем и делали это с Корн, с которой вы подруги, может быть, уже даже не много веков, а много тысячелетий.
Сандра стала серьёзной.
— И это так, Гром, — сказала она, — у нас с Эдной действительно много общих воспоминаний о прежних жизнях. Они и сблизили нас, наверное. И знаете, — тень улыбки вернулась в глаза Сандры, — нам очень хотелось бы повторить этот танец. Кстати, правильно он называется «Поцелуй со змеем».
— Я знаю, — кивнул Мир, — и могу вас понять. И всё равно, настолько чудовищный риск, поцеловать громадную смертельно ядовитую змею, которая перед тобой в боевой стойке. Увернуться от неё, поцеловать вновь, вновь увернуться и так до тех пор, пока у змеи совсем не останется яда. Пожалуй, ни один мужчина, никогда, не сможет сделать такого.
— А это и не для мужчины, — согласилась Сандра, — храм Эриду — храм Тантры, а тантристы ещё в незапамятные времена поняли: для того чтобы изменить мир, женщина должна быть более ловкой, умелой и мудрой, чем даже самая ядовитая, самая стремительная и самая коварная змея. Иногда мужчина должен отходить в сторону, Гром.
— Не спорю, — согласился Мир, — равно как и женщина, впрочем.
— Равно как и женщина, — подтвердила Сандра, — но в большинстве случаев им лучше бы действовать вместе, а человечество поняло это совсем недавно. И вам с Эдной тоже, — неожиданно добавила она.
— О чём вы?
— Я тоже знаю — у вас с Эдной есть общие воспоминания о прежних жизнях.
— Да, я забыл, кто вы, — кивнул Мир. — Я стал воспринимать вас просто как врача и начальника медицинской службы звездолёта, забыв, что вы великий психолог и официально представляете на «Аристоне» Академию Горя и Радости.
— Гром, вы совершенно не умеете льстить, — неожиданно резко произнесла Сандра. — Я всего лишь известный психолог, далеко не выдающийся и тем более не великий. Льстить нужно, соблюдая меру. Любая женщина хочет быть обманутой не меньше, чем любой мужчина, но обман должен быть искусным.