Эта легкость и беззаботность буквально-таки взбесили Паррандеро. Ему захотелось броситься на Сэма, вцепиться ему в горло, удушить его, а быть может, даже по-звериному загрызть… Кажется, Сэм понимал такое подспудное желание, а может быть, оно читалось на лице Паррандеро — как знать. Но он ничуть не испугался, так как понимал, что ничего этакого Паррандеро не сделает, его ярость — это бессильная ярость зверя, загнанного в клетку и не имеющего возможности из нее выбраться. Понимал это и Паррандеро, поэтому приглушил оскал на своем лице и глухо спросил:
— Ну и на кого же вы поставили? На меня? На Луиса Верде?
— Нам, по сути, все равно, — равнодушно пожал плечами Сэм. — Пускай победит сильнейший. И мы продолжим наши отношения с победителем. Вот и все.
— А ты лично на кого поставил? — спросил Паррандеро. — Ведь поставил же? Ты — человек азартный…
На это Сэм ничего не ответил, он сказал другое:
— Все должно произойти таким образом. Вы встречаетесь с Луисом Верде в каком-нибудь уединенном месте, скажем, где-нибудь в горах или на морском побережье подальше от пляжей и отелей. Сходитесь — один на один, никто из ваших головорезов не должен маячить у вас за спинами. У каждого из вас будет пистолет. Ну и еще, пожалуй, нож. Больше никакого оружия и никаких иных прочих хитростей и уловок. А дальше, я думаю, все понятно и без моих объяснений. Один из вас должен умереть, другой — остаться живым. Вот и все.
Паррандеро был человеком жестким и циничным, но даже его невольно поразили те циничность и жесткость, которые неприкрыто звучали сейчас в словах Сэма.
— Значит, мы с Луисом Верде будем играть в «стрелялки» и «догонялки», а вы — любоваться зрелищем? — спросил он.
— В какой-то мере — да, — все так же спокойно ответил Сэм. — Тебе это не нравится? Но ведь и ты до этого долгое время играл в такие игры. Стрелял, догонял, убегал… Так в чем же дело? Остался последний рывок. Что же тебя смущает? А, кажется, понимаю… Тебе не нравится, что сейчас этим делом ты должен заняться самолично? Не твои головорезы, а ты сам? Что ж поделать? Таковы условия. А почему они таковы, я тебе уже объяснял.
— Будто два ковбоя в вашем кино, — вновь приглушенный оскал отобразился на лице Паррандеро. — Доводилось мне видеть в кинотеатрах… Да только я ведь не киношный ковбой!
— Но ты же хочешь безраздельно владеть всем островом? Хочешь быть богатым, не знать счет деньгам и прочим удовольствиям? Хочешь иметь надежных покровителей? Знаю, что хочешь. Ну, так в чем же дело? Остался последний шаг. Убей Луиса Верде — и все это, о чем я говорил, у тебя будет. При этом ни с кем не надо будет делиться. Разве не об этом ты мечтал?
— У меня есть другое предложение, — после молчания произнес Паррандеро. — Убейте Луиса Верде вы. Да, вы. А я останусь жив. Я — человек надежный, не подведу.
— Никак боишься! — усмехнулся Сэм. — Ну, так боязливые нам не нужны. Тем более что и Луис Верде тоже человек надежный. Он, знаешь ли, ни в чем не уступает тебе. Впрочем… — Здесь Сэм сделал нарочитую, почти театральную паузу. — Ты можешь и отказаться.
— Отказаться от чего? — не понял Паррандеро.
— От всего! — Голос Сэма внезапно стал жестким, просто-таки чеканным. — Скажи, что ты не хочешь, и все на этом закончится. Можешь даже не объяснять причину, а просто скажи, что не хочешь…
— И что будет дальше?
— Ничего особенного, — пожал плечами Сэм. — Просто сразу же после этих слов ты должен будешь сделать одно маленькое дельце — пустить себе пулю в лоб. Вот и все. Не правда ли, пустячное дело?
— А… — начал было Паррандеро.
— Изменение правил в игре не предусмотрено! — перебил его Сэм. — Больше того, оно невозможно ни в каком виде! Почему — этого я объяснять тебе не намерен! Тебе все понятно?
— Понятно, — ответил Паррандеро. Ну а что еще он мог ответить?
…А затем состоялась и та самая встреча. Хотя, если называть вещи своими именами, не встреча как таковая, а дуэль. Да-да, самая настоящая дуэль. Должно быть, и Луис Верде каким-то образом был предупрежден об условиях дуэли, потому что прибыл на место один, без свиты и телохранителей.
Встреча состоялась на берегу моря, точнее, в глухом и безлюдном углу заброшенной гавани, куда, наверное, целых сто лет не причаливал ни один корабль. Была ночь, ярко светила луна, с моря дул мягкий ветер — таинственный и лукавый, как и всякий ночной морской ветер.
Вот в этом-то месте Паррандеро и Луис Верде и встретились, и именно оно было заранее уготовано одному из них как место последнего земного упокоения.
Встретились, остановились на расстоянии десяти шагов друг от друга, посмотрели друг другу в глаза, помолчали — каждый, вероятно, думая о своем. А впрочем, почему о своем? У каждого из них сейчас отчаянно вертелась в голове одна и та же мысль — как бы так половчее расправиться с врагом и самому остаться в живых. Именно эта мысль и владела ими, потому что они прекрасно знали, для чего встретились в этом глухом месте. И знали также, что уйти отсюда может лишь один из них…
