— Я, — сказал он, — хочу предложить вам свою помощь. Свою и своих людей. Я — командир специального подразделения. Моя задача примерно та же, что и у вас. А раз так, то почему бы нам не работать вместе?
Соловей перевел все сказанное на русский язык, и в глазах Пабло Альвареса мелькнула торжествующая усмешка. Богданов без труда ее уловил и все понял: Пабло Альварес торжествовал, что ему с ходу удалось выяснить, что ни Богданов, ни все остальные восемь человек — не кубинцы. Это, если разобраться, было странное и, так сказать, двусмысленное торжество. Какой был смысл торжествовать? Ну, не кубинцы, а кто-то другой — какая разница? А Пабло Альварес отметил этот факт как свою победу, что заставило Богданова насторожиться. Кажется, этот человек был с двойным дном. Не затем он пришел, чтобы помочь. Сдается, у него какая-то другая цель, а предложение о помощи — лишь прикрытие. Выдал себя пришелец этим молчаливым торжеством. Не удержался, а может, не подумал, что кто-то его заметит. Так размышлял Богданов, так же думали и все остальные бойцы — в этом он был уверен.
Не исключено было, что пришелец знает русский язык — а почему бы и нет? Или, в крайнем случае, способен понять, что с ним говорят по-русски. Из чего следует, что все девять человек — русские. Что ж, раз так, пускай так и будет. Русские — значит русские. В конце концов, всему миру известно, что Фидель Кастро дружит с русскими. Так почему бы ему не нанять в качестве телохранителей русских?
— Вы получили на этот счет приказ? — спросил Богданов.
— Я с моими людьми могу совершать любые действия без специального приказа, — ответил Пабло Альварес. — По мере необходимости и руководствуясь целесообразностью. Примерно как вы.
— Понятно. Что ж… Давайте поработаем вместе, мы не возражаем. Чем вы можете нам помочь?
— Вы прибыли лишь недавно и потому не очень хорошо знаете все тайные уголки в резиденции, — сказал Пабло Альварес.
— А что, они есть? — Богданов сделал нарочито удивленное лицо.
Именно так — нарочито удивленное. Заподозрив Пабло Альвареса в неискренности, он тут же решил затеять с ним некую игру, чтобы убедить Пабло Альвареса в том, что и сам Богданов, и все его люди — этакие наивные простачки. Не профессионалы высокого класса, а именно простачки. Этакие глуповатые парни, которых ничего не стоит обвести вокруг пальца. Использовать для своих замыслов — если таковые имеются. Разменять по мелочам, обмануть и затем всю вину свалить на них же.
Это была рискованная, но вместе с тем перспективная игра. Рискованная — потому что переигрывать или, наоборот, недоигрывать здесь было нельзя. Нужно было сыграть свою роль убедительно, чтобы Пабло Альварес, или кем он был на самом деле, в нее поверил. Вот здесь и вырисовывалась перспектива. Если твой оппонент поверит, что ты — человек недалекий, а то и вовсе бестолковый, он непременно перед тобой раскроется. Хочет того или нет, а раскроется. Интуитивно, помимо своей воли, сам того не подозревая. Такова человеческая психология. Ну а раскрытый человек — это все равно что раскрытая книга. Прочитать такую — дело несложное. Руководствуясь такими соображениями, Богданов и сделал удивленное и простоватое лицо.
— В каждом помещении есть свои секреты, — продолжал Пабло Альварес. — Даже в каком-нибудь загоне для скота. А тут — резиденция, в которой останавливаются важные персоны.
— Ну да, ну да! — сокрушенно покивал головой Богданов. — Что ж, будем рады, если вы нам все покажете. Когда вы сможете это сделать?
— Хоть сейчас, — ответил Пабло Альварес. — Вернее, через полчаса. Мне нужно доделать кое-какие дела, и тогда я в полном вашем распоряжении.
— Вот спасибо! — радостным тоном произнес Богданов. — Значит, будем ждать вас через полчаса.
Когда Пабло Альварес ушел, все какое-то время молчали. Затем Богданов сделал знак Малому — посмотри, не подслушивает ли нас кто-нибудь. Малой проверил и отрицательно покачал головой.
— Значит, будем изображать перед этим Альваресом простофиль? — спросил Дубко. — Все правильно?
— Правильно, — ответил Богданов.
— Что ж, я и сам хотел предложить то же самое, — сказал Дубко. — Мутный человечек этот блондинчик. А ты, Степан, сомневался. Говорил, что по долгу службы…
— Я не сомневался, а рассматривал версии, — сказал Терко. — Ведь и в самом деле могло быть так, а могло и этак.
— А сейчас, по-твоему, как? — спросил Дубко. — Так или этак?
— По-моему, этак, — вздохнул Терко. — Никто никакого приказа ему не давал, он, понимаешь ли, действует по собственному усмотрению… Вольная птаха — где хочет, там и порхает. Это в резиденции-то! Сомнительно…
Похоже, так же думали и все остальные. И насчет того, чтобы изображать из себя этаких недотеп, также ни у кого возражений не было.
— Весь вопрос в том, для чего он хочет к нам прилипнуть, — задумчиво протянул Малой. — С какой целью?
— Да, это вопрос, — согласился Богданов. — Я так думаю, что он соврал, будто нет у него ничьего приказа. Приказ, пожалуй, есть. Вот только чей? Если мы будем знать чей, то выясним и какой. У кого-то будут соображения на этот счет?
