— Ну, сообразить-то можно, — сказал Дубко. — Тут напрашиваются два варианта. Первый вариант такой: приказ ему дали по линии венесуэльского президента. Ну а что? Внешность у нас — подозрительная, и как знать, кто мы на самом деле? Может, какие-нибудь замаскированные американцы? Американский спецназ? А раз так, то понятно, для чего мы сюда затесались. Вот этому Альваресу и выдали тайный приказ — разведать. Прояснить наши личности с этой точки зрения. Может такое быть или не может?
— Не может! — не согласился Малой.
— Это почему же? Обоснуй.
— Тут и обосновывать нечего. Потому что и без того все на виду. Не такие уж они дураки, эти американцы, чтобы подсунуть под самый бок Кастро и Пересу девятерых белокожих спецназовцев. Уж у них-то, я думаю, есть и всякие прочие: и чернокожие, и краснокожие, и шоколадные, и, может, даже в розовую полосочку… Точь-в-точь как в охране Кастро или Переса. Так для чего же, спрашивается, им светить своими белыми физиономиями? Чтобы на них сразу же обратили внимание, как обратили на нас? Непрофессионально это, уважаемые товарищи!
— Пожалуй, ты прав, — согласился Соловей. — В том, что мы — американцы, нас никто подозревать не стал бы. Тем более что Кастро доподлинно знает, кто мы такие. А если знает Кастро, то отчего не знать и Пересу и всей венесуэльской службе безопасности? Тут дело в чем-то другом…
— Да, наверное, — согласился Богданов. — Вот и давайте соображать, пока наш новоявленный друг не вернулся.
— Ну, раз этот красивый блондинчик не подозревает нас в том, что мы — американский спецназ, то, стало быть, у него какая-то другая задача, — сказал Малой.
— Очень мудрое замечание! — насмешливо произнес Дубко. — Об этом мы догадываемся и без тебя. Весь вопрос в том, какого лешего ему от нас понадобилось. Бескорыстную помощь и служебный долг мы дружно отметаем, не так ли? Да, загадка…
Первым осенило Степана Терко. Он глянул на своих боевых товарищей с мудрой усмешкой и сказал:
— Ну, не такая уж это и загадка! Во всяком случае, так мне кажется. Вот смотрите, что получается. Допустим, кто-то решил сыграть в свою игру. Что это за игра — о том мы пока говорить не будем, это вопрос отдельный. Так вот — решил сыграть… Но для этого ему надо замаскироваться, чем-нибудь прикрыться. Или, скажем, кем-нибудь прикрыться. Спрашивается — как лучше всего это сделать, когда хочешь ты того или не хочешь, а ты все время на виду? А?.. — Терко с лукавинкой взглянул на своих боевых друзей.
— Ах ты, собака тебя покусай! — Дубко хлопнул себя по лбу. — А ведь действительно! Как лучше всего укрыться, если ты постоянно на виду? Да только смешаться с толпой! Никаких других способов, кажется, и нет! А кто мы с вами такие? Мы и есть толпа. Причем довольно-таки многолюдная — целых девять душ!
— Причем не просто толпа, а толпа с особыми полномочиями, — добавил Соловей. — То есть нас и подозревать-то никто ни в чем не станет, потому что все знают — мы выполняем особую задачу.
— Вот именно, — согласился Муромцев. — Где хотим, там и бываем, что считаем нужным, то и делаем. К тому же мы все — белокожие. И этот Пабло Альварес — тоже белокожий. Его на нашем фоне и видно-то не будет… Что он есть, что его нет — никакой разницы.
— Да, но для чего ему нужно раствориться среди нас? — спросил Рябов. — Ведь должен же в этом быть какой-то смысл!
— Значит, смысл есть, — сказал Соловей. — Весь вопрос в том — что это за смысл.
— Да, — почесал затылок Малой. — Тут, конечно, надо подумать… А то как бы нам не ошибиться. Как бы желаемое не выдать за действительное… Поверим сами себе и пойдем неправильным путем, и что тогда?
— А ты придумай что-нибудь получше, — сказал Терко.
— Ну а что я сейчас делаю? — развел руками Малой. — Я и думаю. Да вот — пока ничего такого не придумывается…
— Я тоже кое в чем сомневаюсь, — сказал Богданов. — Уж слишком все легко у нас получается… Слишком уж мы все получаемся умными. Раз — и заподозрили человека. Два — и почти разоблачили его. Так не бывает… Как бы действительно нам не обмануть самих себя!
— Ну, во-первых, никто ни в чем его пока что не разоблачил, — возразил Терко. — Заподозрили — это да. А что нам еще остается делать, когда он — личность сомнительная? Причем, заметь, заподозрили мы его просто-таки единогласно. Значит, в этом присутствует смысл. Так не бывает, чтобы сразу все девять человек ошибались. А вот если все девять человек приходят к одному и тому же мнению — это дело обычное. Тем более если все эти девять человек умеют мыслить логически. А мы ведь умеем мыслить логически, не так ли?
— И выводы делать умеем, — поддержал Терко Казаченок.
— Да и интуицией создатель нас не обделил, — добавил Малой.
— Ну что, развеяли мы твои сомнения? — улыбнулся Терко, глядя на Богданова.
— Почти. Остается лишь логически догадаться, какого лешего ему от нас понадобилось, этому Альваресу. Затесаться в наши ряды — это лишь половина дела, не так ли? А тогда для чего? Что вы на это скажете?
