Она села за стол и задумалась об этом. Кто бы ни сыграл эту грязную шутку сегодня, он должен был знать о Соне. Да, это было неопровержимым. Но кто сегодня знает, что у Симоны Мэрриот прежде была сестра-близнец по имени Соня? Это могли быть люди из больницы» где они родились, и мама говорила, что пресса проявляла повышенный интерес к их семье. И хотя галерея Торн проводила довольно шумную рекламную кампанию — во многом это было делом Анжелики — и Симону два или три раза фотографировали, никто, глядя на эти фотографии, не смог бы установить связь между Симоной Мэрриот и ребенком по имени Симона Андерсон, родившимся двадцать лет назад. И уж совсем никто не мог бы связать это с Мортмэйном. Мама знала об этом, но ее можно было не считать, и больше никто на свете не знал, что произошло тогда, много лет назад. Симоне вдруг очень захотелось поговорить с матерью, но она по-прежнему была в Канаде, и было бессмысленно звонить и закатывать истерики по телефону тому, кто был за тысячи километров отсюда и, скорее всего, крепко спал. Она попыталась вспомнить разницу во времени и не смогла.
Все возвращалось к Соне. К ней одной все сводилось. Соня одна знала, что было и что произошло… Соня все знала о Мортмэйне.
Но то, что Симона видела в тот день, тот призрак, что умер во тьме Мортмэйна, — не мог быть Соней, потому что Соня умерла маленькой девочкой много лет назад.
Было уже десять часов, когда Симона наконец отправилась домой, включив сигнализацию и крепко заперев входную дверь.
Она вздрогнула при мысли о метро. Сравнительно рано для Лондона, и на улицах было еще много народу. Но станция «Рассел-сквер» располагалась на большой глубине, нужно было спускаться в лифте со скрипящими железными дверьми, и Симона на мгновение представила, что она заперта в этом лифте с человеком, написавшим это безумное, ужасное послание… Она поймала такси у Британского музея и вышла у дома, вздохнув с облегчением. «Теперь я в безопасности, — думала Симона, входя маленькую прихожую. — Никто меня здесь не найдет». Она вспомнила, что не ела со времени ланча, и машинально сделала себе омлет. Поев, она обследовала книжные полки в поисках чего-нибудь успокаивающего и непритязательного, чтобы почитать перед сном. Может быть, Агата Кристи — у нее было большое собрание ее произведений. Да, она присоединится к мисс Марпл и окунется в ее милый, давно ушедший мир с викариями, полковниками в отставке и мертвыми телами в библиотеках. В нем нет ничего угрожающего, и справедливость всегда торжествует на последних страницах. Она заснула на половине главы «Объявлено убийство».
Симона проснулась через два часа. Сердце бешено колотилось в груди, она сидела на кровати, резко выпрямившись, и крепко сжимала простыню обеими руками — в классической позе пробуждения от кошмара.
О'кей, всего лишь дурной сон. Дыши глубоко и спокойно. Она включила лампу у изголовья, и теплый приятный свет наполнил комнату. Симона вновь откинулась на подушки, все еще дрожа. Кошмар не сразу отступит, и мерзкие страшные звуки еще несколько минут будут отзываться у нее в голове. Детские руки, тщетно скребущие по кирпичу, окровавленные пальцы в тщетной попытке выбраться из темной сырой колодезной шахты. Стук-стук-стук — вытащи меня. У того, кто был там, внизу-хитрые глаза и немного кривая спина…
Соня.
Симона посмотрела на часы. Три часа утра. Еще не предрассветные часы, но время, когда призраки блуждают и кладбища ждут, когда могильные плиты сдвинутся руками изъеденных червями мертвецов. Это час, когда тьма прошлого выползает, чтобы мучить тебя и проскальзывать в твои сны.
Она встала с кровати и пробралась на кухню поставить чайник. Вся дрожа и обливаясь потом, она уже не в первый раз просыпалась от этого кошмара и прекрасно знала, каким будет его дальнейшее развитие. Коварный шепот эхом будет отдаваться в ее мозгу еще несколько часов, и если она сейчас ляжет в кровать, то сон сразу же вернется.
«Но нельзя убить призрак, — пытался защититься рассудок, — запомни это накрепко, потому что это правда».
