Хоть сейчас мои конечности и подвели меня, и Курзалла практически задушила меня, я протянула правую руку между нами, вытащив клинок и со всей силы ударив её прямо в подбородок, рассекая весь череп. Её руки соскользнули с моего горла, а тело свалилось безвольный кучей рядом со мной.
Вздохнув полной грудью, я поднялась, пошатываясь на своих ногах. Крики зрителей стихли. Музыка была выключена. Но я ещё не закончила. Ещё нет. Даже близко.
Спотыкаясь об свои ноги, я двинулась вперёд. Поставив ботинок ей на живот, я ухватилась за рукояти клинков и со всей силы выдернула их с резким звуком, разбрызгивая чёрную кровь. Оседлав ее плечи, я начала рубить ее своими клинками. Один, два, три. На четвёртый раз я услышала треск ломающихся костей. Лихорадочная потребность калечить одурманила меня.
После пятого взмаха клинками, ее шея держалась на одном лишь куске плоти. Быстрым движением правого клинка я пронзила ее левую сторону груди, где было её сердце, затем я оторвала ей голову.
Подняв открытую ладонь над её телом, я не прошептала заклинание, чтобы отправить ее душу в Ад, я прокричала его. Старое заклинание наполнило подземную камеру вырвавшимся потоком энергии вокруг меня. Воздух начал потрескивать, когда её тело сморщилось и потемнело, превратившись в иссохшие чёрные конечности. Все это время в моей груди нарастала ярость убийства. А потом «бум». Её обезглавленное тело взорвалось с оглушительным грохотом, в воздухе появились клубы чёрного дыма и оранжевый золы. А след от сажи на загрязненным полу отмечал место, где ещё недавно было её тело. Я отправила её чёрную душу в самые тёмные глубинны Ада. Теперь её будут пытать в Эребусе.
Я подняла ее окровавленную голову, все еще болтающуюся в моей руке, и медленно повернулась, чтобы безмолвная Орда увидела, что я сделала с их чемпионом.
Тьма окутала меня, когда я развернулась, чтобы все видели чёрную кровь, которая стекала с меня. Моя реакция показалась мне странной, но не неправильной. Она заслужила смерть. Она заслужила, чтобы её ещё больше изувечили, стерли с лица земли, как и остальных подобных ей, которые уставились и осматривали меня сверху-вниз. Некоторые были в шоке, некоторые недоумевали, но большинство смотрели с угрозой. Тьма, которая сгущалась, подсказала мне, что я могла бы убить большинство из них.
С пронзительным криком, я пнула голову Крузаллы. Она ударилась об решетку и упала на землю. Зная, что я вся с ног до головы была в ее крови, я уставилась на закрытую ложу, из которой наблюдал Доммиэль. Но он исчез. Как и Скаал, и Надя.
Затем я услышала самый невероятный звук, который я только могла представить. Мое имя. Демоны скандировали его, их голоса разносились по арене, как раскат грома по равнине.
— Аня! Аня! Аня!
Скаал появился рядом со мной, подняв мою руку, покрытую чёрной кровью Круэллы.
— Аня! Ангел Милосердия!
Жаждущая крови Орда прыгала и шумела, толпясь у решетки и крича от первобытного восторга. Этот звук одновременно напугал и взволновал меня.
Мое истинное «я» было в ужасе. Но не из-за убийства Крузаллы, а из-за моего пылкого проявления высокомерия и злобной ярости, даже после того, как она уже была мертва.
Ещё один сгусток обезьяньей тьмы свернулся около моего сердца с левой стороны. Обвивая его своими щупальцами, прижимная его к себе и проникая в мой разум. Говоря мне, я что могла бы сделать и больше.
— Нет, — прошептала я себе под нос.
Скаал посмотрел вниз, услышав меня даже сквозь толпу. Я отвела взгляд и увидела Доммиэля в проеме, его руки были на бёдрах, а темно-рубиновые глаза изучали меня с пугающей точностью. Он что-то увидел в моих глазах, потому что вышел на арену и схватил меня за другую руку.
— Хватит, Скаал.
Вырвавшись, он провёл нас мимо охранников обратно по коридору в комнату, где все началось. Он не обвинял меня, не осуждал, не обвинял, не обсуждал. Нет, Доммиэль никогда бы этого не сделал.
Вместо этого, он рывком заключил меня в объятия, несмотря на то, что я вся была измазана в чёрной крови демона, и прижал меня настолько сильно, что я могла бы раствориться в нем. Именно тогда я поняла, что меня трясёт. Я никогда не дрожала после драки. Это было моей второй натурой. Нет. Но это непреодолимое желание наказать ее тело после смерти, заставляло мою душу трепетать, потрясенную моим злым намерением.
— Шшш, — прошептал Доммиэль около моего виска, укачивая и прижимая к себе. Наконец я обняла его, вцепившись в его куртку своими сжатыми в кулаки руками.
Легким толчком он отодвинулся достаточно, чтобы вытереть мое лицо влажной тканью. Откуда он ее взял, я не знаю. Он, должно быть, захватил ее с собой на арену. Потому что он заранее подумал, как отчистить мое лицо, руки и ладони от крови демона. Этот мужчина не был черствой душой, какой он себя считал. Он так нежен со мной. Ни один настоящий демон не стал бы так со мной обращаться.
— Доммиэль, — прошептала я.
— Шшш.
